33Салин Павел Борисович

Политолог, кандидат юридических наук, Директор Центра политологических исследований Финансового университета при правительстве РФ

 

 

Комментарии эксперта:

27 августа, 2020 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Июль-Август, 2020)

Стоящие перед губернаторским корпусом задачи в последние месяцы оставались прежними по форме, но по сути серьёзно трансформировались. Тем региональным лидерам, которые хотят соответствовать новым реалиям, приходится тратить всё больше ресурсов для того, чтобы лавировать между двумя крайностями. Первая связана с тем, что всё больше вызовов приходит «снизу», и для удержания ситуации под контролем необходимо, так или иначе, выстраивать диалог с обществом. Таким образом, целесообразно всё больше идти на диалог с населением без посредников – если не исключительно на улице, то хотя бы посредством соцсетей. Второе ограничение непосредственно связано с первым. Существует серьёзный риск, что те региональные начальники, кто успешно справляются с данной задачей, могут быть заподозрены в Москве, с подачи местных силовиков, в желании обрести политическую субъектность, а на языке «вертикали»  – в «стремлении к сепаратизму» со всеми вытекающими последствиями.

Именно поэтому большинство губернаторского корпуса (не абсолютное, но пока относительное) предпочитает не лавировать между этими двумя ограничениями, а придерживаться прежней пассивной позиции, которая была оправданной в условиях прежней динамики общественных настроений (до 2018 года), но сейчас чревата тем, что события ближайших 6-12 месяцев сделают таких губернаторов лишними – и для Москвы (кому нужен чиновник, потерявший связь с ситуацией на вверенной ему территории), и для местных элит и населения.

С точки зрения описанной модели поведения можно обратить внимание на два типологически похожих, но пока диаметрально противоположных по промежуточным результатам кейса – хабаровский и башкирский. В обоих случаях главы регионов имеют дело с получающими всё большее распространение на местах кейсами – недовольство населения, вошедшее в резонанс с недовольством меньшей части (Башкирия) или большей части (Хабаровский край) местных элит.

В случае с Хабаровском промежуточный результат скорее отрицательный. Значительную роль в этом сыграл и «эффект низкой базы». Врио губернатора Михаил Дегтярев прибыл в регион в условиях не только сформировавшегося, но и выплеснувшегося на улицы устойчивого недовольства по отношению к действиям власти вообще, которые для населения тождественны с действиями федерального центра. Однако ситуацию усугубили и его первые шаги, в частности, демонстративное нежелание идти на контакт с протестующими (именно демонстративное игнорирование властью массового запроса и является одним из основных раздражителей по всей территории России). Тем самым он только подтвердил свою репутацию «чуждого местным интересам варяга», а ограниченные политтехнологические попытки перехватить протест (например, встреча с подготовленной аудиторией) лишь усугубили ситуацию.

В последние недели в Хабаровске наблюдается заметная пробуксовка протеста, ведущая к снижению массовости протестных акций. Правда, это не заслуга власти (тем более, региональной), а скорее «заслуга» самого протеста. По своей природе (как и во многом белорусский протест) он является безлидерским, а протестующим на определенном этапе необходим лидер, который укажет им цель, к которой необходимо двигаться, и последовательность её достижения. Поэтому нынешнее «затухание» протеста, если проводить аналогию с пожарами, похоже на ситуацию в торфянике. Если видимая часть огня становится меньше, то, как правило, это не значит, что он идёт на спад – скорее, очаг пожара уходит под землю. В итоге при малейшем изменении окружающих условий он вновь выйдет на поверхность, что обусловливает необходимость постоянного расходования серьёзных ресурсов для мониторинга «пожароопасной» ситуации и поддержания очага в тлеющем состоянии, чтобы огонь не вышел на поверхность вновь.

Иной результат в схожей ситуации демонстрируют башкирские власти (необходимо подчеркнуть, что в обоих случаях речь идет о промежуточных, а не окончательных результатах). Конфликт вокруг шихана Куштау также привёл к массовой мобилизации, к чему, вероятно, имеет отношение часть местных элит (но их действия послужили не причиной, а сопутствующим фактором такой мобилизации).

После того, как активисты разбили лагерь, возникла реальная угроза перерастания протеста в бессрочный по образцу Шиеса со всеми вытекающими последствиями. Глава региона Радий Хабиров реализовал политтехнологическую комбинацию, вступив с протестующими в прямой диалог, по итогам которого лагерь был частично демонтирован, а частично перенесён в менее «резонансную» локацию. Теперь, судя по косвенным признакам, г-н Хабиров намерен провести «селекцию» активистов, с которыми региональные власти и Башкирская содовая компания будут вести диалог. При этом, скорее всего, речь идёт не о полной подмене протестующих на ангажированных властью «общественников», что может привести к новому обострению ситуации, а именно о более тонкой «селекции».

Вышеописанные ситуации с высокой степенью вероятности с осени будут получать всё большее распространение и в других регионах (речь идёт не о полном повторении сценария, а о типологически похожих ситуациях). Адекватность реакции на подобные вызовы станет маркером выживания представителей губернаторского корпуса в новых условиях. Если брать краткосрочную перспективу (несколько недель), то основная стоящая перед большинством региональных руководителей задача – получение необходимых власти результатов во время трёхдневного голосования. И поскольку перевод Единого дня голосования из категории «выборов» в категорию растянутого на три дня «голосования» заметно облегчает применение административного ресурса в качестве основного инструмента достижения целевых показателей, то под «необходимыми результатами» понимаются не только и не столько официальные цифры итогов голосования, сколько их легитимность – доверие населения к ним. Другими словами, основная краткосрочная задача губернаторского корпуса – не допустить, чтобы голосование стало катализатором протестных настроений, тем более, их перехода в уличную фазу.

 

29 июля, 2020 | Национальный Рейтинг Мэров (Июнь-Июль, 2020)

На первый взгляд, мэрский корпус в минувшие два месяца был во власти прежних тенденций и рутины, что и полгода, и год назад, и особых изменений не наблюдалось. Что касается тенденций, то прежде всего следует отметить продолжающийся прессинг муниципальной (и региональной) бюрократии со стороны силовиков. Таким образом власть пытается стимулировать работу чиновничества в условиях скудеющих ресурсов и отсутствия возможности наладить такое стимулирование, как «в сытые нулевые», с помощью коррупционной «смазки». В частности, только в первой половине июля прошли обыски в мэриях Магаса и Кирова, а во второй половине месяца глава Томска Иван Кляйн был вынужден отправить в отставку своего заместителя Евгения Сурикова, обвиняемого в получении взятки. Это увольнение, как и многие предыдущие в других городах по похожим сюжетам, произошло почти через неделю после задержания чиновника правоохранителями, что подтверждает версию о том, что силовики на местах получили карт-бланш в отношении гражданских чиновников и действуют полностью автономно от местных властей (в том числе и игнорируя неформальные каналы коммуникации).

Такой прессинг продолжает порождать повышенную нервозность среди местной бюрократии, провоцируя у неё ощущение нестабильности и парализуя работу, так как чиновники не хотят попасть под раздачу. Одним из признаков такой нервозности стало распространение в интернете слухов о якобы скорой отставке ряда глав региональных центров. В частности, в первой половине июля такие слухи появились в отношении руководителей Симферополя и Ростова-на-Дону, которые, впрочем, были оперативно опровергнуты.

Что касается рутины, то она по-прежнему связана с тем, что муниципальная бюрократия вообще и мэрский корпус в частности находятся на острие такой проблемы, как растущая изношенность бытовой инфраструктуры. Это находит выражение в росте бытовых инцидентов, спровоцированных как природными явлениями, так и самими гражданами. Например, в Нижнем Новгороде произошёл взрыв бытового газа, а в Южно-Сахалинске – взрыв кислородного баллона, приведший к обрушению перекрытий между этажами. В Кургане стало известно об обострении сразу нескольких проблем. В частности, речь идёт о проблеме растущей изношенности жилого фонда и связанных с этим проблемами (пожары), а также задолженностью перед сотрудниками коммунальных служб города.

Предсказуемое политическое событие, в котором в июне принимали участие и главы региональных столиц, касалось организации плебисцита по поправкам в Конституцию. В этот период в информационном поле доминировали сообщения об их усилиях по максимизации явки, как это было необходимо Кремлю. Здесь они выступали в унисон с большей частью губернаторского корпуса, и беспрецедентная мобилизация административного ресурса, вылившаяся в высокие официальные результаты, может быть записана в актив мэрам не меньше, чем губернаторам. Правда, наблюдались и некоторые исключения. Если не брать регионы, которые целиком продемонстрировали невысокие, по сравнению с общероссийскими, результаты голосования, а концентрироваться на столицах субъектов Федерации, то, прежде всего, следует выделить Пермь, показавшую невысокую, по сравнению с краевыми показателями в целом, явку. Это спровоцировало слухи, согласно которым рассматривается вопрос об отставке главы города Дмитрия Самойлова. Впрочем, слух пока не подтвердился, а сам он может рассматриваться не столько как наказание за плебисцит, сколько как предупреждение руководству регионального центра в преддверии выборов губернатора, которые намечены на ближайший Единый день голосования 13 сентября. На нем врио губернатора Дмитрий Махонин должен подтвердить свои полномочия, и его команду совсем не устраивает «разбалансировка» административного ресурса, которые продемонстрировала мэрия Перми, с учетом того, что в городе сосредоточено 40% избирателей региона. К тому же такую же «разбалансировку» во время плебисцита продемонстрировали мэрии и некоторых других электорально значимых городов региона, например, Березников.

Однако политизация мэрского корпуса региональных столиц и других крупных муниципалитетов в последнее время носила не только «плебисцитарное» измерение и происходило не только и не столько по воле федерального центра, а зачастую вопреки ей. С одной стороны, поправки как раз юридически упраздняют местное самоуправление, вводя «единую систему публичной власти», что является эвфемизмом «вертикали». С другой – мэрский корпус, чувствуя изменение общественного запроса и растущее давление снизу, наоборот, всё больше демонстрирует политическую субъектность. Знаковым стало протестное поведение мэра Якутска Сарданы Авксентьевой, которая подтвердила своё реноме и в этот раз, публично проголосовав против поправок.

Однако если она публично демонстрирует оппозиционное поведение с момента своего избрания в 2018 году, то в «политический оборот» стали вовлекаться и её коллеги из других регионов. В частности, уже бывший мэр Норильска Ринат Ахметчин сначала раскритиковал власти Красноярского края за занижение статистики по коронавирусу, а потом ушёл в отставку. И хотя этот маневр скорее связан с желанием бывшего чиновника избежать назначения «крайним» за экологическую катастрофу на объекте «Норникеля», сам факт обращения к такой повестке является весьма показательным. В сложной ситуации оказались и власти Хабаровска. С одной стороны, они «осторожно» осудили участников протестных акций, а также несколько занижают численность их участников. С другой – занижают не так сильно, как силовики (а в лояльности местных силовиков в Москве также есть очень серьёзные сомнения), и осуждают не так активно, как от них хотели бы федеральные власти и новый врио губернатора Михаил Дегтярев.

 

25 июня, 2020 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Май-Июнь, 2020)

Губернаторский корпус в минувшие два месяца продолжал оставаться на острие политических процессов. Динамика ситуации на региональном уровне носила достаточно интенсивный характер. Это определялось как многочисленными сигналами, приходившими из федерального центра, так и местными реалиями, которые во многом трансформировались под воздействием кризисных явлений.

В региональной политике можно выделить несколько основных трендов. Первый – лавирование губернаторов между двумя рисками – эпидемиологическим и экономическим. Ограничения, которые региональные власти были вынуждены накладывать на местный бизнес, давали им тревожную «обратную связь» – предприниматели постоянно слали сигналы о невозможности долгое время существовать в «подмороженном» состоянии. В итоге во многих регионах эпидемиологические ограничения, достаточно жёсткие на бумаге, выполнялись в усеченном формате, а кое-где региональные власти даже не рискнули вводить жёсткие ограничения экономической деятельности де-юре, как и ограничения для граждан. Это сильно отличало ситуацию на местах от происходящего, например, в столице.

Однако мягкий карантинный режим или вовсе его реальное отсутствие обостряли второй риск – эпидемиологический. По этому показателю местные власти в первую очередь несли ответственность перед федеральным центром. Другими словами, ответственность по эпидемиологическим параметрам могла наступить здесь и сейчас, а за падение экономики и неизбежно связанную с этим социальную напряженность пришлось бы отвечать несколько позже. В итоге – «расслабленный» режим соблюдения ограничений, помноженный на коррупцию на местах и недоверие к официальной информации (в данном случае в регионах тоже наблюдалось любопытное раздвоение массового сознания: сначала присутствовало недоверие к официальной информации об опасности коронавируса, а потом – к официальным данным по масштабу эпидемии, который, по мнению значительной части населения, занижался). В итоге это привело к эпидемиологическим «взрывам», самым резонансным из которых стал кейс в Дагестане, который попал в федеральную повестку и потребовал личного вмешательства президента.

В связи с этими рисками губернаторы находились под постоянным прессингом слухов о якобы готовящейся новой волне «зачисток» в регионах, предлогом для которых должны были стать недочёты в борьбе с эпидемией. Прецедент уже существовал – в начале апреля якобы за это были отправлены в отставку несколько региональных руководителей, хотя, если анализировать реальные аппаратные предпосылки перемещений, речь в каждом случае шла совсем о другом комплексе причин. Однако в итоге эти опасения пока не оправдались – в последние предусмотренные для этого законом недели президент поддержал пролонгацию полномочий всех губернаторов, которым в 2020 году необходимо переизбираться.

Следует отметить, что федеральный центр действительно рассматривал вариант «показательных порок» губернаторов под соусом «провалов в борьбе с коронавирусом» (почему в итоге от этого пока отказались – отдельный вопрос). Правда, реальные причины для такого развития событий были совсем иными и лишь косвенно связаны с эпидемиологическими вопросами. Несмотря на то, что начавшиеся в конце марта – апреле разговоры о «ползучей федерализации» имели под собой мало оснований, федеральный центр всё равно был обеспокоен потенциальным «обрастанием» реальными полномочиями губернаторов и тем, что у них может появиться вкус к принятию самостоятельных решений. В итоге на местах по поручению Кремля была собрана информация о том, кто из региональных руководителей и, шире, элит в последние месяцы проявлял «склонность к латентному сепаратизму», однако ход ей пока не дали.

При этом, несмотря на то, что опасения федеральных властей в отношении регионального «сепаратизма» во многом преувеличены, пара событий, подтверждающих правоту сторонников подобной точки зрения, все-таки произошли. Прежде всего, речь идёт о казусе с несостоявшимся «объединением» (в реальности – присоединением) Архангельской области и Ненецкого автономного округа. Элиты НАО мгновенно консолидировались и сумели заблокировать реализацию данной инициативы на корню. При этом федеральный центр сумел отчасти сохранить лицо, продавив поддержку на губернаторских выборах в сентябре местным отделением «Единой России», которое также выступило против «объединения», его несостоявшегося оператора в регионе, врио главы НАО Юрия Бездудного.

Второй кейс, вызывающий гораздо больше вопросов, касается иска экс-губернатора Чувашии Михаила Игнатьева к Владимиру Путину. Несмотря на вбросы и конспирологические версии о «хитром маневре Кремля, который таким образом хотел…» (дальше идут различные варианты объяснений, в зависимости от богатства фантазии их авторов), этот шаг г-на Игнатьева вызвал полное недоумение в Москве. Возникшие вопросы в связи со смертью бывшего чиновника пока не получат ответа, иску наверняка будет отказано в рассмотрении в связи с кончиной истца, но негативный привкус для федерального центра по итогам всей этой истории остался.

В последние две-три недели, после официального назначения плебисцита на 1 июля, ключевым KPI для губернаторов вновь стал электоральный фактор – показатель голосования в поддержку поправок. Тем, кто не выполнит целевые показатели (при этом точные цифры наверняка будут меняться вплоть до конца «недели голосования»), наверняка припомнят и «сепаратизм», и «провалы в борьбе с коронавирусом».

 

27 мая, 2020 | Национальный Рейтинг Мэров (Апрель-Май, 2020)

По понятным причинам активность мэрского корпуса в последние два месяца была сосредоточена вокруг эпидемиологических проблем – как чисто медицинских, так и их экономических составляющих. Поскольку внимание наблюдателей прежде всего было сосредоточено на губернаторах как центрах принятия решений, большинство глав региональных столиц либо ушли в тень, либо служили своеобразным информационным фоном, дублируя сформулированные региональными властями смыслы на местном уровне. Это во многом обусловлено тем, что в подавляющем большинстве субъектов Федерации местное самоуправление окончательно превратилось в нижний уровень региональной власти.

Однако некоторые градоначальники (примерно 15 человек) развили высокий уровень самостоятельной активности, при этом скорее не конкурируя с главой региона, а дополняя его. В частности, глава Казани Ильсур Метшин активно фигурировал в информационных потоках, работая как на медицинском, так и на социальном направлениях борьбы с последствиями эпидемии. Помимо него, также были заметны другие градоначальники в разных частях страны, например, мэр Новокузнецка Сергей Кузнецов, Перми – Дмитрий Самойлов, Калуги – Дмитрий Денисов или Ярославля – Владимир Волков. Следует отметить, что большая часть упоминаний проявивших высокий уровень активности мэров (не только пяти вышеперечисленных) была связана с помощью местному бизнесу – в виде частичного снятия ограничений или, реже, анонсирования различных мер поддержки. Это связано  с тем, что местному бизнесу, имеющему ресурс прямого доступа к городским властям, проще обратить их внимание на свои проблемы, чем рядовым гражданам.

При этом в небольшом количестве регионов губернаторы подвергли критике действия мэров в условиях кризиса. Например, глава Томской области Сергей Жвачкин раскритиковал решение мэра Томска Ивана Кляйна проводить ремонтные работы на теплосетях в разгар пандемии. Речь шла об отключении в городе горячей воды. Врио главы Архангельской области Александр Цыбульский, де-факто приступив к избирательной кампании, раскритиковал за плохое состояние ЖКХ главу города Игоря Годзиша.

Некоторые мэры допустили серьёзные ошибки чисто имиджевого свойства. Например, глава Кургана Андрей Потапов отказался от предоставленной уральскими СМИ (не подконтрольными администрации города и региона) площадки для общения с жителями, хотя такой возможностью воспользовались его коллеги из Екатеринбурга, Перми и Челябинска. В кризисной ситуации способность наладить эффективную коммуникацию с населением составляет как минимум половину успеха, что показывает опыт многих губернаторов и мэров.

Однако помимо доминирующей «коронавирусной» сюжетной линии, главы региональных столиц были вовлечены и в ряд других. В обычной обстановке они занимают ведущее место в локальной повестке, однако сейчас выступают в качестве фона. В частности, речь идёт о региональных столицах, столкнувшихся с чрезвычайными ситуациями немедицинского профиля. Например, мэр Якутска Ардана Авксентьева была вынуждена бороться с последствиями паводка на реке Лена, а глава Симферополя Елена Проценко – с кризисом водоснабжения города.

При этом некоторые мэры оказались вовлечены и в чисто «политические» истории. Например, неблагоприятная ситуация в южных регионах страны, связанная с масштабными злоупотреблениями при администрировании введённых ограничений, двойными стандартами контрольно-надзорных органов и т. п., стала известна на федеральном уровне ещё в начале апреля. Однако далеко не везде это приводило к акциям протеста, как, например, в Ростове-на-Дону, где пока всё обошлось онлайн-форматом. Однако то, что город оказался одним из застрельщиков неприятной и потенциально опасной для власти практики, в Москве точно запомнили.

Наконец, новый виток политического конфликта наметился в находящемся в федеральной информационной повестке Екатеринбурге. Судя по сообщениям местных СМИ, часть городских элит намерена бросить новый публичный вызов главе города Александру Высокинскому, поводом для чего станет его отчёт перед гордумой о работе в 2019 году. Таким образом, элиты областной столицы в очередной раз вступят в конфликт с губернатором, так как их недовольство навязанным обладминистрацией мэром никуда не исчезло.

Прямо противоположная ситуация складывается в Иркутской области, где врио губернатора Игорю Кобзеву удалось договориться с местными элитами о размене и обеспечить избрание по пост главы региональной столицы своего протеже Руслана Болотова. Нового мэра получил и Нижний Новгород, где глава области Глеб Никитин обеспечил замену Владимира Панова на Юрия Шалабаева.

 

29 апреля, 2020 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Март-Апрель, 2020)

Последние два месяца принесли губернаторскому корпусу новые вызовы и новые возможности. Как минимум с середины марта центральное место в региональной повестке занимает проблема коронавируса, которая вытеснила проблему подготовки к плебисциту по Конституции. При этом если первые три-четыре недели этого периода региональные власти были вынуждены действовать на свой страх и риск, то ко второй декаде апреля федеральный центр сформулировал для них новые неформальные KPI, на время заместившие старые.

Пика неожиданная «губернаторская вольница» достигла в середине рассматриваемого периода, когда во время второго обращения к населению 2 апреля федеральный центр в лице Владимира Путина «самоизолировался» от ситуации, оставив принятие решений на усмотрение региональных руководителей. В итоге многие из них впервые за всю свою политическую карьеру оказались в ситуации, когда необходимо принимать решения без наличия чётких ориентиров из Москвы. Другими словами, в начале апреля на короткий период (примерно на неделю) губернаторы, вопреки своему желанию и намерениям федерального центра, смогли на личном опыте испытать, что такое политическая субъектность. И хотя этот период длился недолго – уже через несколько дней федеральная власть спохватилась и начала активно транслировать сигналы-ориентиры, такой опыт может помочь некоторым региональным лидерам позднее, в случае нового и более продолжительного паралича принятия решений центральной властью ближе к концу 2020 или скорее даже в 2021 году, более оперативно сориентироваться, адаптироваться к новой ситуации и трансформироваться из «технократов» в политиков. Пока же многие из них продемонстрировали, что способность принимать сигналы «снизу» не утрачена. В частности, подписанные 5-7 апреля губернаторами документы о продлении режима повышенной готовности предусматривали серьёзные послабления для мелкого и среднего бизнеса, который без них, на фоне пассивной позиции федерального центра, вообще перестал бы существовать уже к середине месяца.

Однако уже ко второй декаде апреля с коротким периодом «федерализма явочным порядком» было покончено, и Москва через «вбросы» СМИ транслировала губернаторам новые критерии эффективности «чрезвычайного периода». Среди них – как социально-экономические, выполнение которых контролирует правительство, так и социально-политические (информационные), мониторинг которых относится к компетенции АП. К первым, в частности, относится обеспечение показателей коечного фонда для заболевших и освоения средств, поступающих из Москвы на борьбу с коронавирусом. Уже через пару недель премьер-министр Михаил Мишустин обнародовал список регионов, отстающих по данным критериям.

Однако с учётом того, что именно АП готовит президенту кадровые рекомендации в отношении губернаторского корпуса, больше внимание уделяется «социально-политическим» KPI, которые в первую очередь сводятся к информационной работе. Здесь, как и прежде, задача состоит в нейтрализации информационных рисков и их локализации в пределах региона (в идеале приветствуется их полное отсутствие в местных СМИ и наличие лишь в латентной повестке), только проблемы приобретают «коронавирусное» измерение.

Ярким примером прокола местных властей в кризисной ситуации является несанкционированная акция в Северной Осетии, участники которой формально выступали против введённых региональной властью ограничений. В реальности, как и в большинстве подобных случаев, текущая ситуация (неумелое и зачастую коррупционно-ёмкое администрирование властью введённых ограничений) наложилась на давно существовавшие претензии к главе региона со стороны местных элит. В итоге будущее главы региона Вячеслава Битарова – под вопросом, а взрывоопасная ситуация сложилась и в других регионах как Юга России (прежде всего, речь идёт о Кубани и Ростовской области), так и Сибири, а также частично Центральной России. При этом «окраинные» и традиционно протестные регионы – Калининградская область и Приморье – оказались в числе первых, где уже в конце апреля власть приступила к снятию ограничений.

Также в начале апреля был разморожен процесс перестановок в губернаторском корпусе, причины которых формально были привязаны к коронавирусной теме, но в реальности имели с ней мало общего. В частности, в отставку были отправлены главы Архангельской областей и Коми, которые давно находились в списках «навылет» из-за протестов против строительства мусорного полигона в Шиесе. Именно поэтому практически сразу после своего назначения новые врио практически синхронно высказались против строительства полигона, ничем не рискуя – он уже не предусмотрен в территориальной схеме размещения мусорных отходов Москвы. Правда, новая реальность продемонстрировала, что период «медового месяца» между населением (местными элитами) и новыми губернаторами сократился с 6-9 месяцев до нескольких недель. В частности, уже через три недели после назначения были обнародованы публичные претензии в адрес врио губернатора Архангельской области Александра Цыбульского.

В ближайшие недели с высокой степенью вероятности губернаторам предстоит «возвратиться к истокам» – подготовке к плебисциту по Конституции. Со второй половины мая, согласно предварительным планам, явочным порядком произойдёт смягчение эпидемиологических ограничений (речь идёт об экономических, а не об административно-информационных ограничениях, которые, наоборот, могут быть ужесточены), после чего возникшая в связи с этим позитивная повестка должна создать почву для активизации агитационной кампании.

 

Апрель 01, 2020 | Национальный Рейтинг Мэров (Январь-Март, 2020)

Повестка первых двух месяцев наступившего года, в которую были вовлечены главы региональных столиц и крупнейших городов регионов, не отличалась от прошлогодней. В ней просматривались три основные линии.

Во-первых, это парирование градоначальниками и их командами вызовов, связанных с коммунальными, экологическими и инфраструктурными проблемами. Там, где это не удавалось сделать, инциденты попадали в федеральную повестку. В частности, в контексте проблем с ЖКХ прозвучали в СМИ Сыктывкар и Тольятти, причём в последнем ещё и имело место обострение экологической ситуации. Проблемы окружающей среды в Абакане также попали в федеральную повестку.

Отдельной серьёзной проблемой, которую условно также можно назвать экологической, является приближение мусорного коллапса в некоторых регионах. Правда, во многом это завязано не столько на управленческую некомпетентность муниципальных чиновников, сколько на жёсткий клинч между различными группами интересов, которые не желают отдавать контроль над «мусорными» финансовыми потоками. Начало года, когда в некоторых регионах и городах сменились мусорные операторы, лишь обострило ситуацию. В частности, на грани «мусорного» социального взрыва оказалась Тыва, серьёзно осложнилась ситуация в Архангельске, где и так мусорная проблематика со времен протеста в Шиесе вызывает повышенный резонанс.

Вторая линия касалась давно известного противостояния по линии «глава региона – мэр региональной столицы» и имела несколько модификаций. Где-то, как в Екатеринбурге, эта конфликтная линия продолжалась в чистом виде с переменным успехом.

Однако в большинстве случаев в регионах, где наблюдалась эскалация напряженности именно по этой линии, верх одерживали их главы. Как правило, они относятся к «варягам» и успешно продвигали на посты глав региональных столиц таких же «варягов». В частности, в Калмыкии главе региона Бату Хасикову удалось пролоббировать избрание сити-менеджером Дмитрия Трапезникова, что поначалу вызвало массовые акции протеста. Свою линию продолжает гнуть и глава Астраханской области Андрей Бабушкин, который с высокой степенью вероятности уже в ближайшие месяцы получит нового, лояльного ему мэра. Глава Липецкой области Игорь Артамонов сумел развить успех, вынудив уйти в отставку главу горсовета, который являлся последней «точкой сборки» областных элит и составлял конкуренцию протеже губернатора, мэру Евгении Уваркиной. Новые главы в начале года также появились у Барнаула, Кирова и Оренбурга.

Третья линия касалась подготовки к плебисциту по Конституции и оказалась «заморожена в зародыше» после решения перенести голосование на неопределенный срок.

Однако в марте, особенно во второй половине месяца, вслед за федеральным уровнем в региональной и местной повестке стала доминировать эпидемиологическая тема, помноженная на экономические проблемы вследствие падения курса рубля. Причем, судя по «ползучему» введению режима ЧС в столичных регионах, это вскоре ожидает и другие субъекты Федерации. В первую очередь речь идет о наиболее урбанизированных территориях – областных столицах. В этом случае от мэров, как и в других связанных с массовыми настроениями случаях, ожидается умение «держать население», разъясняя ему безальтернативность предпринимаемых мер. Это требует постоянного присутствия в медиа-поле, причём желательно не только и не столько в официальных СМИ, к которым у населения доверия всё меньше, а в соцсетях. Если мэр «выпадает» из коммуникации, то возникает опасный вакуум, который может попытаться заполнить губернатор.

Похожая ситуация произошла на Ставрополье, где мэр краевой столицы Андрей Джатдоев в середине марта на неделю исчез из своего инстаграма, чем породил слухи об инфицировании коронавирусом. Между тем ситуация в регионе вообще и в областном центре в частности достаточно нервозная, закрытие курортов и сопутствующей инфраструктуры серьёзно бьёт по местной экономике, порождая «эффект домино», и на информационной передовой в условиях образовавшегося вакуума оказался губернатор Владимир Владимиров, через соцсети попытавшийся оперативно снять возрастающую напряжённость.

Такая ситуация в условиях ожидающегося апрельского пика коронавируса может стать модельной для крупных городов вообще и областных столиц в частности, но не везде губернатор сможет вовремя заменить «выпавшего» из информповестки мэра. Таким образом, ключевой критерий эффективности, по которому будут оценивать деятельность мэров в ближайшие 2-3 месяца, – способность держать вверенную территорию под контролем в условиях эпидемиологических ограничений и ухудшающейся экономической ситуации.

 

Февраль 27, 2020 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Январь-Февраль, 2020)

Постновогодние месяцы принесли губернаторскому корпусу новые проблемы, сигналы и новые неформальные KPI. С одной стороны, пока не оправдываются ожидания относительно старта весенней волны перестановок, которая обычно проходила в феврале-марте. Уход «по-плохому» в связи с утратой доверия бывшего главы Чувашии Михаила Игнатьева не в счёт – как и в случае с отставкой в конце прошлого года бывшего руководителя Еврейской автономной области Александра Левинталя, федеральный центр использовал неизбежную и безальтернативную ситуацию для решения своих дополнительных задач. В случае с отставкой Левинталя – чтобы придать видимость пакетности уходу бывшего главы Иркутской области, представителя КПРФ Сергея Левченко. В случае с отставкой Игнатьева – чтобы дать старт парламентской кампании «Единой России». Г-н Игнатьев с политической точки зрения и так был «не жилец» на губернаторском посту. По совокупности признаков – два срока (второй как раз заканчивался в 2020 году), низкий рейтинг, проблемы со здоровьем – его отставка и так была предопределена, а неудачные публичные действия лишь обусловили её точное время и формат.

Судя по всему, федеральный центр вновь отсрочит перестановки в губернаторском корпусе – до конца апреля – начала мая. Многое будет зависеть от точных сроков проведения плебисцита по поправкам в Конституцию. Если, как предварительно и запланировано, он состоится не позднее 22 апреля (в широком смысле – конца апреля), то его результаты во многом повлияют на кадровые решения Кремля. Они будут проецироваться не только на настоящее (насколько главы регионов способны обеспечить поддержку предложений президента населением), но и на ближайшее будущее. Итоги покажут, насколько губернаторы способны обеспечить мобилизацию электората на парламентских выборах, которые, вполне возможно, будут досрочными и состоятся уже во второй половине текущего года.

 

Декабрь 26, 2019 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Итоги 2019 года)

В уходящем году в целом мяч находился на стороне федерального центра, несмотря на, казалось бы, абсолютно зависимое положение губернаторов от Москвы. Речь идёт об «эффекте низкой базы» по итогам 2018 года: накопившееся недовольство региональных элит, помноженное на поражение ряда прокремлёвских кандидатов по итогам Единого дня голосования-2018, поставило Москву в положение «оправдывающейся» – игрока, которому вновь нужно было продемонстрировать регионалам свою субъектность и способность контролировать процессы. Другими словами, федеральному центру было необходимо показать и доказать, что он способен продавливать своё решение любыми способами и без особой оглядки на местные интересы. Обеспеченная таким образом в самом конце 2018 года победа Олега Кожемяко в Приморье была лишь началом процесса восстановления репутации Москвы как доминантного игрока на региональном поле.

Поэтому первые две трети 2019 года были посвящены подготовке реванша федерального Центра на региональном электоральном поле. Знаковым в данном направлении стала кампания петербургского губернатора Александра Беглова, которого было решено избавить от приставки «врио» любой ценой. Судя по формальным показателям – официальным итогам Единого дня голосования-2019 – Москве удалось достичь поставленных целей. Несмотря на неоднократно указывавшиеся экспертами (в том числе и близкими к Кремлю) «группы риска» в лице регионов с высокой вероятностью второго тура, неблагоприятные для федерального центра прогнозы не подтвердились.

При этом определённые флуктуации, которые наблюдались в ходе кампании, даже сыграли на руку Москве в лице политтехнологов администрации президента (силовики, впрочем, тоже извлекли из неё тактические бонусы по полной). Те кампании, которые сопровождались неблагоприятным для власти информационным резонансом, находились в зоне ответственности региональных элит. В первую очередь, речь идёт о московских протестах, связанных с выборами в Могосрдуму, и достаточно скандальных муниципальных выборах в Петербурге.

Закрепление позиций по итогам Единого дня голосования-2019 позволило Москве развить успех, и кульминацию новой фазы можно было наблюдать уже в последние два месяца уходящего года. Сначала это нашло своё выражение в нарастающем прессинге (в открытой форме – информационном, и в полузакрытой – по линии правоохранительных структур) неудобных федеральному центру губернаторов, и как кульминация – в отставке губернатора Иркутской области Сергея Левченко. Он является знаковой фигурой как для Москвы, так и для региональных элит. Кроме того, что он впервые за 10 с лишним лет сформировал в 2015 году электоральный прецедент, ставший модельным осенью 2018-го (избрание вопреки воле Москвы), г-н Левченко ещё и позволил себе практически единственным из губернаторов публично выступить против пенсионной реформы. Другие подобные выступления, например, на тот момент врио губернатора Магаданской области Сергея Носова, были санкционированы Москвой. Тем самым его отставка (совмещенная, для создания видимости пакетности, со сменой руководства Еврейской автономной области) стала основным событием региональной политики минувших двух месяцев. Кроме того, к концу года стало окончательно ясно, что Москва забирает некоторые авансы, сделанные местным элитам в прошлом году. Например, явочным порядком она отказалась от данных приморским элитам в ходе кампании г-на Кожемяко обещания вернуть выборы глав городов в Приморье.

В итоге региональные элиты получили подтверждение того, что федеральный центр по-прежнему способен добиваться нужных ему сценариев и наказывать тех, кто этому мешает, даже спустя много лет. Неудобные для Москвы вопросы (например, не убрали ли Левченко потому, что с электоральной точки зрения он был способен обойти любого протеже Москвы на выборах 2020 года даже с учетом падения его рейтинга после трагедии в Тулуне) остаются на периферии информационного поля. Теперь в зоне риска оказались другие губернаторы, которые также являются знаковыми фигурами для региональных элит. В первую очередь, речь идёт о главе Хабаровского края Сергее Фургале, который, как и Левченко, создал у себя в регионе «электоральное гетто», где позиции федерального центра в лице «Единой России» проседают по всем направлениям, в том числе и по итогам выборов в представительные органы власти. Такая ситуация представляет для Москвы двойную опасность с учётом принятого решения сделать на «ЕР» безальтернативную ставку на думских выборах 2021 года, и федеральный центр вдвойне заинтересован в показательной порке властей «девиантных» регионов.

Однако по итогам 2019 года вообще и последних двух его месяцев в частности остаётся открытым вопрос относительно актуальности приоритетов федерального Центра на региональном направлении. На местах становится всё более заметной активизация массовой политики, которая пока облечена в форму подчеркнуто аполитичной общественной деятельности. При этом явочным порядком она всё больше плавно перетекает в сферу чистой политики. Например, в северных регионах, в частности, в Коми, на фоне экологического протеста реанимировали свою деятельность, казалось бы, окончательно исчезнувшие к началу 2010-х гг. национальные движения. Поэтому всё более актуальным становится вопрос: сосредоточившись целиком на демонстрации своей дееспособности региональным элитам, не упускает ли Москва из своей сферы внимания не менее значимых, а в перспективе, возможно, и гораздо более влиятельных субъектов политического процесса и возможного налаживания диалога? При этом диалог этот, в отличие от обмена сигналами с региональными элитами, по своей стилистике целесообразно выстраивать в менее ультимативном ключе.

 

Октябрь 30, 2019 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Сентябрь-Октябрь, 2019)

В минувшие два месяца губернаторский корпус был сконцентрирован на нескольких проблемах. Первая доминировала в начале сентября и по понятным причинам была связана с Единым днем голосования. Ситуация после прошлогодних сюрпризов находилась под особым контролем власти, и от исхода голосования (не только количественных, но и качественных показателей – его легитимности) во многом зависело будущее значительной части глав регионов. При этом речь шла не только о тех субъектах федерации, где выбирали губернаторов, но и о кампаниях в представительные органы власти, причем как на региональном, так и на муниципальном уровне – там, где были выборы в представительные органы областных центров.

Итоги голосования оставили широкое пространство для толкований (за исключением губернаторских выборов, где результаты были расценены практически всеми наблюдателями как безусловный успех власти – сыграл свою роль «эффект низкой базы» прошлого года), результаты в актив могла себе записать как власть, так и системная и несистемная оппозиция. Однако в АП  после некоторой паузы решили записать в актив итоги практически всех кампаний ЕДГ – 2019, даже, например, весьма неоднозначной по своим последствиям (в том числе среднесрочным) в Москве. После этого вопрос о рисках для губернаторов, связанных с выборами, практически исчез из повестки.

Однако практически сразу актуализировался другой, который присутствовал и раньше, но был вытеснен на периферию в связи с избирательной кампанией. Как известно, на протяжении уже нескольких лет ключевым критерием для оценки Москвой эффективности того или иного главы субъекта федерации служат не экономические показатели и т.п., как это было в «нулевые» и в начале «десятых», а исключительно способность контролировать социальную (читай – протестную) обстановку в регионе. В начале сентября эта способность оценивалась через призму избирательной кампании, а потом эта призма исчезла.

В итоге после сентябрьских выборов в контексте протестов фигурировали регионы, которые до этого не были широко известны с этой стороны. В частности, речь идет о Бурятии и Калмыкии, где социально-политическая напряженность возникла в местных столицах. Причем, если в Улан-Удэ протесты были косвенно связаны с ЕДГ-2019 (часть их участников была недовольна поражением выдвиженца от КПРФ Вячеслава Мархаева на выборах мэра), то в Элисте налицо был кризис, спровоцированный неумелой оценкой ситуации в регионе, как со стороны его нового главы, так и ряда московских чиновников. В итоге ситуацию удалось успокоить, но сам факт, что спокойные прежде регионы в короткий срок оказались на грани взрыва позволяет экстраполировать эту ситуацию практически на любой субъект федерации и задать вопрос «кто следующий?».

Как минимум с середины октября в политической региональной повестке доминирует вопрос об отставках – близкие к власти эксперты специально несколько раз актуализировали его в СМИ. По сложившейся традиции (после введения одного ЕДГ в году) они происходят в два этапа, и первый, осенний, проходит в широком диапазоне с конца сентября по начало декабря.

Правда, несмотря на наступление «дедлайна», здесь остается пока больше вопросов, ключевых из которых два. Первый – трансформируются ли критерии власти для выбора отставников в контексте того ужесточения курса, который она выбрала летом во время московских протестов? Если оценивать губернаторов по тем негласным правилам, которые существовали еще весной, то один из первых кандидатов на отставку – глава Архангельской области Игорь Орлов (в области более года продолжается перманентный протест – рекорд для всей постсоветской России). Однако в контексте ужесточения позиции власти его отставка выглядела бы уступкой протестующим, как бы ее ни обыграли официальные СМИ, к чему силовое крыло элиты явно не готово. Да и сообщения о появлении ОМОН в Шиесе и блокировке (в том числе и информационной) местности, где идет протест, наводят на размышления.

Второй вопрос, который уже примерно пять лет часто опровергает казалось бы стопроцентно достоверные слухи об уходе того или иного губернатора, — а удастся ли найти адекватного сменщика, который даст согласие работать в регионе? Свобода маневра для руководителя среднестатистического региона (и формальная, и неформальная) становится все меньше, и все сложнее получить согласие возглавить регион не только от успешного и молодого управленца из Москвы, но и других регионов – «передовиков». В такой ситуации все прогнозы о «стопроцентных» кандидатах на отставку, которые появлялись в октябре, выглядят несколько преждевременными. Исключениями могут быть совсем уж очевидные ситуации, например, в Еврейской автономной области, где рейтинг главы региона традиционно низок и его (главу) нужно периодически менять, чтобы избежать неожиданного социального взрыва. Кроме того, в наличии есть и уже готовый на перемещение в кресло губернатора представитель местных элит, которого не придется уговаривать и который уже и прошел соответствующую программу по повышению квалификации в РАНХиГС – речь идет о сенаторе Ростиславе Гольдштейне.

 

Октябрь 01, 2019 | Национальный Рейтинг Мэров (Август-Сентябрь, 2019)

Самым значимым достижением Александра Беглова за минувшие два месяца, естественно, является его победа на губернаторских выборах, причем не по «собянинскому» сценарию (2013-го года) в 50 процентов с минимальным перевесом, а с запасом в 15 процентов. Конечно, в данном случае прежде всего это заслуга федеральных игроков, которые добились тотальной зачистки электорального поля в начале кампании (Оксана Дмитриева, Олег Капитанов), а потом и на завершающем этапе (Владимир Бортко). Последний маневр, предпринятый за неделю до голосования, позволил отсечь от участков протестный электорат – явка составила 25% вместо 40% в прошлом электоральном цикле. Можно предположить, что значительную часть из этих не пришедших 15% как раз и составлял протестный электорат, не успевший за оставшуюся неделю переориентироваться на одного из двух оставшихся технических кандидатов. В случае его прихода на участки второй тур был не то чтобы неизбежен, но весьма вероятен.

Однако выборы прошли, и теперь победившему губернатору необходимо выстраивать отношение с жителями Петербурга и элитами уже в новых, послевыборных условиях, когда степень консолидированной поддержки Москвы ниже. С одной стороны, стартовые позиции для этого не такие плохие, как могли бы быть. Протесты в Москве отвлекли внимание федеральных СМИ от столь же жесткого (если не более жесткого) применения административного ресурса на выборах в Северной столице, поэтому «послевкусие» победы не такое неприятное, как могло получиться.

С другой стороны, в ходе кампании, несмотря на усилия пиарщиков и колоссальные вложенные в него ресурсы, г-н Беглов де-факто подтвердил имидж «Полтавченко №2», не сумев отстроится от своего предшественника. Это наверняка негативно скажется на динамике его отношений с жителями, у которых давно сформировался запрос на руководителя другого, не «квазисоветского» типа. Поэтому можно ожидать, что отношение к нему горожан быстро станет таким же, а именно отношение горожан к г-ну Полтавченко стало одной из причин его отставки (вернее, отношение, помноженное на игру против Георгия Полтавченко его оппонентов). В то же время у г-на Беглова оппонентов в элите хватает – что среди местных, выразителем интересов которых является спикер Заксобрания Вячеслав Макаров (кстати, он сумел обеспечить победу многим своим протеже на муниципальных выборах, что обеспечивает ему серьезное влияние на муниципальный фильтр, необходимый любому кандидату в губернаторы), что среди «башен» в Москве. Протеже одной из самых влиятельных был предшественник Александра Беглова, и она крайне недовольна состоявшейся ротацией.

Поэтому, несмотря на вроде бы уверенную победу на выборах, уже в ближайшее время г-ну Беглову придется столкнуться ровно с теми же вызовами, что и его предшественник. Только происходить это будет на гораздо менее благоприятном для власти общеполитическом фоне по сравнению даже с ситуацией годичной давности.

 

Август 28, 2019 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Июль-Август, 2019)

Возвращение политики в ее первоначальном смысле, а именно политики, прежде всего как публичного действия, оказало свое влияние и на губернаторский корпус. Не первый год на фоне обилия различных KPI и прочих целевых показателей для федерального центра самым главным, если практически не единственным, остается один критерий для оценки эффективности губернатора – способность держать социально-политическую ситуацию на вверенной территории под контролем. Естественно, эта способность складывается как раз из непубличных составляющих – работы по улучшению (или хотя бы недопущению ухудшения – в зависимости от возможностей региона) социально-экономической ситуации, аппаратных игр с местными элитами и т.п., но Москва спрашивает с губернаторов не это, а то, что получается на выходе – конечный политический результат.

События последних двух месяцев еще больше подчеркнули этот крен в региональной политике. Уровень социальной напряженности столь высок, что любое политическое мероприятие или процедура могут стать триггером для резкого всплеска недовольства, что и показали акции протеста в Москве. Понятно, что недопуск оппозиционных кандидатов на выборы, как и кампания по выборам в Мосгордуму вообще стали лишь поводом, а причины происходящего лежат гораздо глубже.

В «новой политической нормальности» спрос с губернаторского корпуса относительно качества политического менеджмента увеличивается многократно, в Кремле не любят, когда его низкое качество приводит к тому, что локальные проблемы становятся их головной болью, как это и произошло в столице. В связи с этим особое внимание приковано и к происходящим региональным выборам, причем не только в тех субъектах Федерации, где определяются их главы. Российская политика все больше впадает в зависимость от «черных лебедей», которые на самом деле являются «серыми», но низкое качество политического анализа и менеджмента не позволяют их выявить. В такой ситуации вполне может оказаться, что отнесенные экспертами к проблемным регионы (там, где они допускают возможность второго тура), окажутся вполне средними (даже в случае второго тура и победы в нем кандидата от оппозиции, как в прошлом году), а «выстрелит» ситуация там, где не ожидали – на региональных или даже на местных выборах, которые 8 сентября пройдут практически в каждом регионе.

 

Июль 31, 2019 | Национальный Рейтинг Мэров (Июнь-Июль, 2019)

События последних двух месяцев, как и впрочем, двух лет, еще раз подтвердили точку зрения, согласно которой де-факто муниципальная власть в России является продолжением власти губернатора, причем мэры (сити-менеджеры) все больше превращаются в таких же чиновников, как и, например, министры областного правительства. Если приход губернатора для региона почти всегда означает начало новой политической эпохи (в редких случаях врио губернаторов уходят через несколько месяцев или год-два), то ускоренная кадровая ротация руководителей столиц регионов, которая все чаще напоминает чехарду, стала нормой. При этом замена мэра не означает смену политики, в отличие от смены губернатора, а внимания этому событию местные СМИ часто уделяют не больше, чем замене одного из ключевых министров регионального правительства.

Произошедшие в последние пару месяцев замены градоначальников это еще раз подтвердили. В большинстве случаев это происходило в регионах, где губернатору еще предстоят выборы и где мэры были заменены явно по его инициативе, например, в Элисте, Курске, Липецке, Челябинске. При этом обращает на себя внимание тот факт, что практически все вновь назначенные мэры хотя и определенно являются протеже губернатора, но их нельзя отнести к полноценным членам его команды – губернаторы-«варяги» делают ставку на местные кадры. Скорее всего, это не является следствием хитрого плана глав регионов или тем более назначившего их Кремля – просто достаточно проблематично любому пришедшему извне губернатору убедить профессионального и востребованного управленца перейти с ним в регион и занять должность с огромным количеством обязанностей, обратно пропорциональным этим обязанностям количеством ресурсов и крайне неопределенным будущим.

Там же, где врио губернатора планировал сделать ставку на свою личную кадровую обойму, это реализовать не получалось. Например, врио губернатора Курской области Роман Старовойт после отставки предыдущего мэра Николая Овчарова в конце мая на «смотринах» в горсовете неформально презентовал в качестве кандидата в мэры (официально об этом не заявлялось, среди городской элиты лишь циркулировали такие слухи) члена своей команды Николая Цыбина. Однако спустя короткое время после этой встречи появилась информация, что фаворитом новых властей и предвыборной «конкурсной» гонки является «местный» Виктор Карамышев, который и занял пост мэра Курска в конце июля. Впрочем, г-н Карамышев находится в сложных отношениях с рядом местных же элитных групп (они, скорее всего и вели против него информационную кампанию в июне – июле), на что, вероятно, и делает ставку врио губернатора.

Выделяется в этом списке Рязань, где губернатор Николай Любимов осенью отметит двухлетие своего прихода в регион. Занимавший пост мэра в течение двух лет «внедренный варяг» Сергей Карабасов вынужден был уйти под давлением правоохранителей, а его место заняла технократ Елена Сорокина. Впрочем, это назначение может оказаться иллюстрацией поговорки «нет ничего более постоянного, чем временное». В средине «нулевых» г-жа Сорокина в результате во многом случайного стечения обстоятельств перешла из школы в горадминистрацию, где зарекомендовала себя неплохим менеджером и смогла закрепиться на управленческих должностях.

———————

Одним из самых знаковых кадровых решений власти на региональном и местном уровне за последние два месяца, попавших в федеральную повестку, была замена главы Севастополя. Занявший пост врио главы города Михаил Развожаев до этого на похожем фронте короткое время занимал должность губернатора Хакасии, где уступил пост избранному вопреки воле ряда московских элитных групп Валентину Коновалову. Однако он входит в кадровую обойму антикризисных управляющих федерального центра, поэтому новое назначение в проблемный, с точки зрения выстраивания «вертикали», город не заставило себя ждать. Оба его предшественника – Сергей Меняйло и Дмитрий Овсянников – не отработали и одного полного срока (каждый примерно по 2 и 2,5 года соответственно), и были де-факто вытеснены местными элитами, «говорящей головой» которых выступает Алексей Чалый.

Основная интрига – какой неформальный договор предложит местным элитам новый врио главы города. Этот договор, прежде всего, будет связан с социально-экономической моделью развития Севастополя. Продвигавшиеся г-ном Меняйло концепции развития Севастополя как большой военной базы и г-ном Овсянниковым как сфера приложения интересов московских групп оборонно-промышленного комплекса не встретили их понимания. Под вопросом и стилистика общения нового главы Севастополя с местным истеблишментом. Работавшие с ним специалисты характеризуют его полярно – одни как сторонника сложных «византийских» схем, другие – как жесткого управленца, который привык рубить с плеча.

 

Июнь 27, 2019 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Май-Июнь, 2019)

По понятным причинам все действия врио губернатора Петербурга, как и любого другого врио, рассматриваются через призму его избирательной кампании, то есть наблюдателей интересует влияние любого события с участием Александра Беглова на его позиции не «здесь и сейчас», а с отсрочкой на несколько месяцев.

В целом, ситуация для кандидата не изменилась по сравнению с предыдущими двумя месяцами. После периода «низкой  базы» начала года, что было связано с коммунальными проблемами в Петербурге, в основном его кампания развивалась равномерно и предсказуемо. Главное отличие последних двух (и четырех) месяцев от периода января-февраля – если в начале года ситуация создавала риски по всему фронту потенциальной электоральной поддержки губернатора, то начиная с марта сопровождающие кампанию г-на Беглова инциденты в основном способны нанести удар по лояльности групп электората, которые и так вряд ли отдали бы свой голос кандидату от власти. Например, коммунальный коллапс наносил серьезный фронтальный удар и по лояльности бюджетников, а жесткий разгон протестной акции 1 мая или инцидент с подписями бюджетников в одной из районных администраций (сам факт резонанса, а не использования административного ресурса) – вряд ли.

К июлю стала полностью ясна избирательная стратегия команды Александра Беглова, а значит, и связанные с ней риски. Сама стратегия весьма проста и отработана в многочисленных региональных кампаниях. Если бы не электоральные сюрпризы прошлой осени, можно было бы гарантированно утверждать, что она принесет успех. Ставка делается на административно зависимые группы электората или группы, которые считаются по умолчанию лояльными власти – бюджетников, военнослужащих, пенсионеров и т.п. Соответственно, основная задача – привести на избирательные участки эти и схожие с ними по психологическому профилю электоральные группы, а участие остальных минимизировать. Если удастся в ходе кампании ангажировать смежные группы – хорошо, но основной расчет на это не делается. Именно поэтому ставка не делается на высокую явку, а к выборам допущен лишь технический состав участников для придания им видимости конкурентности. В итоге, как это часто бывает в последнее время, главным конкурентом кандидата от власти может стать сам кандидат.

В целом стратегия проста, многократно проверена, а поэтому ее можно считать эффективной. Однако есть несколько «но». Во-первых, опыт прошлогоднего Единого дня голосования показал, что в новой политической реальности и бюджетники, которые даже сами агитировали по разнарядке за кандидата от власти, могут проголосовать против него и за технического кандидата. Во-вторых, не все представители городской элиты желают видеть сильного губернатора, а их возможные планы обеспечить победу Александра Беглова в первом туре «по-минимуму», с небольшим превышением 50%, в совокупности с другими негативными для кандидата факторами может принести неприятный сюрприз. Наконец, российская политика вступила в эпоху «черных лебедей», когда даже казавшийся ранее незначительным инцидент может привести к масштабным последствиям, а Петербург – весьма протестный и нелояльный город. Впереди еще два с лишним месяца самой активной фазы кампании, когда тренды конца июня могут как набрать силу, так и поменяться на полностью противоположные.

 

Май 29, 2019 | Национальный Рейтинг Мэров (Апрель-Май, 2019)

В рассматриваемый период продолжился «мэропад» — относительно массовые отставки глав региональных столиц. Правда, как и прежде, эти отставки имеют разные причины, и после определенного упрощения кадровые ротации можно разделить на несколько групп. Первая и самая очевидная — это «зачистка» прежнего градоначальника новым губернатором, относящимся к категории «молодых технократов». Прежний мэр, как правило, психологически и стилистически не «попадал» в имиджевый профиль нового руководителя региона, а также относился к команде его предшественника. Самые яркие примеры — новые руководители Курска и Липецка Николай Цыбин и Елена Уваркина соответственно. Похожая ситуация сложилась и в Забайкальском крае, где Читу возглавил Александр Сапожников. Новые губернаторы, реагируя на запрос снизу, который выражается в желании граждан (в данном случае горожан — жителей региональной столицы) иметь эффективное повседневное государство, эффективно функционирующую коммунальную инфраструктуру, демонстрируют готовность «мести по-новому», пытаясь таким образом использовать эффект новизны на сентябрьских выборах, где им предстоит подтвердить полномочия. Рейды глав Забайкальского края Александра Осипова и Курской области Романа Старовойта по улицам городских столиц получили широкое освещение в местных СМИ и должны были играть на формирование в глазах избирателей образа эффективных хозяйственников нового типа, которые не дают расслабиться местным чиновникам, забывшим о повседневных нуждах горожан.

Несколько в ином ключе складывалась ситуация в Ростове, который возглавил Алексей Логвиненко. Причина отставки его предшественника Виталия Кушнарева та же — неэффективное с точки зрения населения руководство городским хозяйством. Особенно г-ну Кушнареву аукнулась реформа транспортной сферы, состояние которой всегда является проблемной точкой городов-миллионников, в этом году к ней добавилась и мусорная реформа. Правда, губернатор Ростовской области Василий Голубев занимает свою должность с 2010 года, так что и прежний мэр, и новый, в целом, являются членами его команды.

Похожая ситуация сложилась и в столице Еврейской автономной области Биробиджане, где мэром стал Александр Головатый. ЕАО с 2015 года возглавляет Александр Левинталь, так что все сроки для «зачистки» мэрии от наследия своего предшественника вышли. В данном случае причина кадровой ротации несколько иная, и обусловлена больше не хозяйственными причинами, как в предыдущем случае, а политическими. В сентябре 2019 года в Биробиджане состоятся выборы в городскую думу, и перед новым мэром стоит антикризисная задача обеспечить победу «Единой России»  — такую задачу он решил в 2017 году в возглавляемом им тогда Облучском городском округе.

Все три проанализированных выше типа ротаций объединяет одно — ведущую роль в них играют региональные власти. Это подтверждает версию о том, что местное самоуправление окончательно утратило признаки независимости и превратилось в низшую ступень «вертикали власти». Правда, некоторые происходившие в последнее время события позволяют утверждать, что еще встречаются исключения в городах с сильными местными элитами и традицией их независимости. В частности, в  конфликте вокруг сквера в Екатеринбурге региональные власти в лице губернатора и муниципальные в лице мэра заняли разные позиции после того, как Владимир Путин высказался в пользу опроса населения.

 

Март 27, 2019 | Национальный Рейтинг Мэров (Январь-Март, 2019)

Региональное измерение российской внутриполитической повестки последние недели было заполнено ожиданиями массовых губернаторских отставок, и не так давно эти ожидания стали оправдываться. Это явление получило название «губернаторопад», хотя никаким «падом» в данном случае и не пахнет – речь идет о плановой ротации губернаторского корпуса, которая со времен введения единого дня голосования уже много лет проходит в два этапа – осенью и весной, и эти этапы являются запланированными и предопределенными – интрига лишь в конкретных фамилиях.

А вот на уровне мэров региональных столиц такой предопределенности и запланированности не существует, там ротация до недавнего времени носила менее системный характер. При этом в последние месяцы именно среди глав региональных столиц наблюдался настоящий «мэропад», неожиданный и на первый взгляд хаотичный, который был обойден вниманием СМИ. С конца прошлого года минимум восемь мэров были отправлены в отставку, причем пятеро – с середины февраля по середину марта, когда политический класс и СМИ были полностью поглощены  обсуждением циркулировавших списков губернаторов «на вылет».

При этом если отставки трех глав региональных столиц в конце прошлого года имеют прозрачное объяснение (двое градоначальников в Белгороде и Челябинске ушли на повышение в область, один, в Смоленске, проиграл оппонентами аппаратную схватку), то «мэропад» февраля-марта – вряд ли. Однако определенная закономерность в этих кадровых решениях все же наблюдается. Как минимум в одном регионе весенний «мэропад» стал закономерным продолжением осеннего «губернаторопада» — в Липецкой области осенью сменился глава, который, видимо, теперь «зачищает» и муниципальный уровень под свои нужды (похожий кейс произошел и в Курганской области, которая тоже получила осенью нового губернатора, но там он формально не затронул мэра, а Главу города). Однако в Бурятии, Тамбовской и Еврейской автономной областях главы сменились в 2015-2017 гг. Что симптоматично, покинувшие свои посты руководители областных столиц заняли свои должности примерно в то же время (Тамбов, Биробиджан), при этом двое из трех отставников (Тамбовская и ЕАО) – пришли в мэрии из областного правительства. Таким образом, для них это стало вариантом эвакуации после прихода нового губернатора, а все трое подавших в отставку мэров входили в команды предыдущих губернаторов, им удалось пролонгировать свою мэрскую карьеру еще на несколько лет при новой власти.

Однако всех подавших в отставку в феврале-марте мэров объединяет одно (кроме экс-главы столицы Чукотки, где нынешний губернатор и ушедший  в отставку мэр давно работали в тандеме, но этот регион всегда держался особняком) – они входили в команды предшественников нынешних глав регионов, просто кто-то вынужден покинуть мэрский пост через 4-5 месяцев после назначения нового врио губернатора, а кто-то – через 2-3 года. Скорее всего, это свидетельствует о том, что местное самоуправление, по крайней мере, в региональных столицах, все больше встраивается в единую «вертикаль» власти и является продолжением губернаторской. Другими словами, как выразился в своей статье минувшей осенью глава Конституционного суда Валерий Зорькин, «органы местного самоуправления по своей природе являются лишь нижним, локальным звеном публичной власти в Российской Федерации». Следовательно, не нашедшим общего языка с новым губернатором представителям местной элиты найти убежище в органах власти областной столицы, как это часто случалось раньше, если не совсем невозможно, то в условиях распространения «вертикали» и на муниципальный уровень стало гораздо сложнее.

 

Февраль 28, 2019| Национальный Рейтинг Губернаторов (Январь-Февраль, 2019)

Старт врио губернатора Петербурга (и как градоначальника, и как кандидата в губернаторы) вряд ли можно признать удачным. Во-первых, Зимний сезон и, особенно, зимние катаклизмы являются для любого главы «Северной столицы» тем, что в англо-саксонской культуре называют challenge – то есть тем вызовом, который одновременно несет и новые возможности. На исходе зимнего сезона можно с уверенностью констатировать, что г-н Беглов этой возможностью не воспользовался. Кампанейский, а не менеджерский подход к решению проблемы, продемонстрированный властями, явно пошел им в минус, а «лопата Беглова» стала федеральным мемом. У петербуржцев  явно сформировался запрос на градоначальника-хозяйственника, но при этом с европейским «отливом», однако для начала им хватит хотя бы просто хозяйственника, пусть и без условно «европейского» культурного профиля. Понятно, что средств на ЖКХ и благоустройство в Петербурге гораздо меньше, чем в Москве, что влечет за собой и гораздо меньшее количество работников ЖКХ на душу населения, но с точки зрения городского избирателя это вряд ли может служить серьезным извиняющим фактором. Пока врио губернатора не попадает в существующий в городе общественный запрос. Однако для петербургских властей весьма актуален совет, который не так давно премьер-министр дал главе Роскосмоса и который в мягкой форме звучит как «хватит заниматься голым пиаром».

Во-вторых, потенциально негативным фактором для городских властей является заявленное намерение оппозиции, причем и столичной, принять участие в выборах. Речь идет о муниципальной кампании, но ясно, что оппозиция попытается «синхронизировать» повестку муниципальной и губернаторской кампаний, и шансы на успех в этом очень велики. Сейчас рано давать даже приблизительные прогнозы, но если команде г-на Беглова не удастся нейтрализовать хотя бы один из двух вышеуказанных негативных факторов (правда, летом вероятность природных катаклизмов и их влияния на рейтинг власти гораздо ниже), то победа кандидату от власти в первом туре не гарантирована. Не зря команда г-на Беглова пытается сыграть на нелюбви петербуржцев к «московским чужакам», при этом, даже пытаясь облечь свою стратегию в юридическую форму. В частности, не так давно депутат Госдумы от ЕР из Петербурга Михаил Романов проговорился о готовящемся законопроекте «против залетного воронья», касающегося ограничения возможности привлекать наблюдателей из других регионов на выборы. Возможно, после широкого резонанса работка над данной инициативой будет заморожена, но тренд налицо.

В пользу г-на Беглова играет явная поддержка федерального Центра – в пику наметившимся трендам он также недавно демонстративно был назначен членом Совбеза, которую занимают действующие губернаторы Петербурга, в частности, его предшественник Георгий Полтавченко. Кроме того, до старта официальной кампании остается три месяца, и времени более чем достаточно для полного «апгрейда» кампании. Де-факто ее нужно начинать заново, но время для этого есть. Конечно, свою лепту в кампанию внесут и политтехнологи, в настоящее время просчитывающие варианты, кого из оппозиционеров допустить на выборы с целью раскола протестного электората, а кого – нет. Но при этом следует помнить, что легитимность выборов, качество победы кандидата от власти в последнее время ценится как минимум не меньше, чем просто количественные показатели, особенно после неприятных для власти сюрпризов по итогам Единого дня голосования-2018.

 

Декабрь 25, 2018 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Итоги 2018 года)

Для губернаторского корпуса год прошел напряженно, хотя, впрочем, власть и обстоятельства как минимум с 2015 года держат регионы в постоянном напряжении. Для чиновников на местах можно выделить два ключевых события, которые стали проверкой на прочность их позиций, и
оба — выборы. Первое — выборы президента, когда на достижение результата были брошены все ресурсы. Поскольку этот результат превзошел все ожидания, то и особых претензий к губернаторскому корпусу не было. Слухи о том, что будут наказывать губернаторов, где результаты сильно отличались в худшую сторону от общероссийских, так и остались слухами.

По итогам президентских выборов, как в губернаторском корпусе, так и во власти в целом верх взяли неоправданно оптимистичные настроения, и, как показали осенние выборы, зря. Губернаторы (как и власть в целом) ожидали неприятных неожиданностей от весенних выборов, а они пришли осенью. В итоге это привело к изменению правил игры для губернаторов (неформальных KPI, по которым их деятельность оценивает федеральный Центр), причем пока до конца не понятно, что точно из себя представляют эти правила.

Реванш власти на выборах в Приморье дал ей временную передышку, как максимум, — до лета (старт новых губернаторских кампаний), как минимум, — до марта-апреля (если в стране случится новый всплеск протестных настроений, что обычно наблюдается весной). Скорее всего, тогда власть и определится окончательно с новыми правилами игры, от чего будут зависеть параметры второго этапа (первый был осенью) ротации губернаторского корпуса с прицелом на ЕДГ- 2019.

Однако уже сейчас ясны два момента. Первый — значимость губернаторов на местах в модерировании повестки, которая влияет на социальное самочувствие населения и уровень его протестной активности, заметно выросла. Пока не совсем понятно, как необходимость тонко чувствовать и оперативно реагировать на динамику массовых настроений на местах будет сочетаться с продолжающимся выстраиванием «вертикали», в которой губернаторский корпус теряет последние признаки самостоятельности — как де-юре, так и де-факто. Как будут реагировать на сигналы «снизу» чиновники, которым для аппаратного выживания необходимо ориентироваться исключительно на сигналы «сверху»? В принципе, эту дилемму можно попытаться решить (не факт, что получится), административным способом, укрупнением регионов (до 10 — 15 — 20), о чем в последнее время циркулируют слухи, но если такое решение и будет реализовываться, то, скорее всего за пределами наступающего 2019 года.

Второй момент — в оценке деятельности губернаторов со стороны Москвы заметно выросла значимость такого критерия, как способность контролировать протестную активность, на чем все более активно пытаются играть их оппоненты. Например, заметна попытка под этим соусом запустить кампанию против главы Ленинградской области Александра Дрозденко, и не факт, что она завершится неудачей.

Можно сделать два основных прогноза относительно губернаторского корпуса на первую половину 2019 года. Во-первых, ротация губернаторов продолжится, точный список кандидатов «на вылет» — пока вопрос открытый. Второе — жизнь для глав регионов легче не станет, обязанностей и ограничений будет все больше, а ресурсов — столько же, если не меньше.

 

Ноябрь 28, 2018 | Национальный Рейтинг Мэров (Октябрь-Ноябрь, 2018)

Отставка Георгия Полтавченко была позитивно воспринята большинством наблюдателей. В данном случае сказались не столько объективные провалы в работе экс-главы города, сколько его «моральный износ», усталость населения от чиновника, который по психотипу и имиджу не очень подходил жителям Северной столицы. Плюс к этому неудачные шаги самого Полтавченко в поисках поддержки различных игроков в элите с прицелом уже на свое постгубернаторское будущее — история с Исаакием является самым ярким, но не единственным примером его неудачных ходов.

Назначение Александра Беглова повлекло за собой предсказуемый «эффект новизны», видимо первичный тест оказался пройден, после чего новый градоначальник заявил о намерении идти на выборы. Основная проблема Беглова на старте в том, что по своему образу он очень похож на предшественника, в то время как у петербуржцев запрос на совершенно другой тип управленца. Речь идет не о градоначальнике-политике времен Анатолия Собчака, а о современном менеджере, представителе эффективного «сервисного государства». Петербуржцы оценили бы активного мэра-хозяйственника, который постоянно работает на улучшение инфраструктуры, функционирование «повседневного государства» — взять те же МФЦ в Москве — и который к тому же идет на диалог с горожанами.

Для построения такого имиджа у нового мэра Северной столицы почти год, к тому же перед глазами есть успешный опыт Сергея Собянина, который смог трансформировать свой образ в нужную сторону, его достаточно лишь творчески скопировать. Правда, в столице значительную часть электората составляют москвичи в первом поколении и приезжие, на запросы которых во многом и ориентируется нынешнее руководство — достаточно посмотреть на географию предвыборных мероприятий Собянина в 2018 году и итоги голосования на мэрских выборах в территориальном разрезе. В Петербурге эта доля населения значительно меньше, что осложняет задачу. Да и бюджеты в Северной столице не сравнятся с московскими.

Пока же новый градоначальник почти ничем себя не проявил. Из заметных на городском уровне событий — задержание экс-председателя юридического комитета Юлии Осиповой по подозрению в мошенничестве. Однако оно стало скорее не следствием активной «отстройки» нового градоначальника от наследия предшественника, сколько спровоцировано пересмотром внутриэлитных договоренностей и сфер влияния в местном истеблишменте после ухода Полтавченко, влияние его сменщика на эти процессы пока минимально. Хотя, судя по его первым шагам в публично-имиджевой сфере, он намерен играть роль защитника горожан от «бездушной и неэффективной бюрократии». Правда, при всей обоснованности такого позиционирования, качество исполнения (форма и каналы донесения идеи до целевой аудитории) оставляют желать лучшего. Ролик на YouTube-канале Росмульт рассчитан скорее на непритязательную аудиторию глубокой провинции, причем скорее старшего возраста (потребителей ТВ), чем на более взыскательных петербуржцев. Прозвучавшие на первом заседании городского правительства в начале октября заявления про влияние Запада на молодежь также вызывают вопросы относительно того, удастся ли новому градоначальнику «войти в  контакт» с горожанами, учесть их приоритетные интересы. Впрочем, как уже говорилось выше, впереди еще год, который может принести множество неожиданных поворотов.

 

Октябрь 31, 2018 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Сентябрь-Октябрь, 2018)

По понятным причинам системообразующими событиями в региональной политике в сентябре-октябре стали два взаимосвязанных процесса. Первый — подведение итогов Единого дня голосования, который вопреки всем прогнозам о референдумном характере голосования на губернаторских выборах растянулся на весь сентябрь, а в двух регионах (Хакасия и Приморье) — и на ноябрь-декабрь. Второй — осенний раунд перестановок в губернаторском корпусе перед Единым днём голосования-2019, который по уже сформировавшейся традиции разбит на два этапа — осенний и весенний. Об итогах ЕДГ-2018 сказано много, поэтому не имеет смысла останавливаться на повторении уже сказанного, можно лишь констатировать, что казавшаяся ранее отлаженной машина мониторинга и управления настроениями в регионах дала серьезные сбои. Работавшие на выборах политтехнологи (причем не только в регионах «второго тура») отмечали, что как социология, так и административный ресурс «сбоили» по полной, что и привело к столь неожиданным результатам. Для губернаторского корпуса это означает, что массовые настроения, которые и так в последнее время стали демонстрировать неожиданные всплески даже в регионах с «зацементированной» политсистемой (акции протеста весной в Кемеровской области), могут преподнести сюрпризы и за хронологическими и юридическими рамками электорального цикла. Другими словами, массовое недовольство может неожиданно выйти на поверхность в любой момент, а отвечать за это перед федеральным центром придется регионалам.

Что касается губернаторских перестановок, то в целом, несмотря на сюрпризы на ЕДГ-2018, они проходили по прежнему сценарию. Во-первых, в отставку отправлялись «морально устаревшие» и не имеющие влиятельных покровителей в Москве главы регионов, а на смену им приходили более молодые и таких патронов как раз имеющие, ярким примером является Курская область. Либо уходили откровенно слабые руководители из откровенно сложных регионов, где их шансы изменить ситуацию к лучшему стремились к нулю, как в Забайкальском крае. Однако при ротации проявился тренд, который наметился давно, но находился в латентном состоянии. Речь идет о явном кадровом дефиците адекватных новым вызовам управленцев, которые к тому же были бы согласны взять на себя ответственность за регион. Экстренное назначение Олега Кожемяко в Приморье, который стал для него четвертым регионом, оголило Сахалин. Растянувшийся на две недели уход главы Забайкалья Натальи Ждановой (подала в отставку 11 октября, врио Александр Осипов был назначен 25-го) породил конспирологические версии о затянувшейся борьбе элитных групп за регион. Однако такая пауза может иметь и более простое объяснение — трудно было найти адекватного новым вызовам управленца, который согласился бы взять на себя ответственность за проблемный регион, не входящий в 10-15 «ресурсных», а значит интересных федеральным группам влияниям.

С высокой степенью вероятности осенний раунд перестановок уже завершен. Модальность весеннего раунда (сам по себе он неизбежен) во многом будет зависеть от того, удастся ли Москве восстановить управляемость региональными процессами, индикатором чего станут итоги выборов в Хакасии и Приморье. Пока кажется, что это удается, но и за день до ЕДГ-2018 никто не ожидал таких результатов. В таком случае весенний раунд перестановок мало чем будет отличаться от осеннего, критерии будут прежними, и губернаторы из «группы риска» уже обозначены. У них есть несколько месяцев для «работы над ошибками», к которой некоторые главы, например, губернатор Челябинской области, уже приступили. В случае неожиданных результатов на выборах в Хакасии и Приморье в губернаторском корпусе могут появиться новые «кандидаты на вылет», но пока говорить об этом преждевременно.

Тем же губернаторам, которые не входят в группу риска и полномочия которых не истекают в 2019-2020 гг., следует обратить внимание на другие сигналы из федерального центра. Например, в самом конце августа неспроста появился слух о формировании 14 макрорегионов «по чисто экономическим критериям, без изменения административных границ». На самом деле этот процесс уже запущен — более сильные регионы явочным порядком «берут на буксир» более слабые. Примером этого может служить замена в Курганской области Алексея Кокорина на выходца из Тюменской области Вадима Шумкова. Курган и так во многом экономически тяготел к Тюмени, население депрессивного региона массово выезжало туда на заработки. Теперь такое «шефство» закреплено и кадрово, но пока без изменения административных границ. Скорее всего, процесс фактического укрупнения регионов будет сначала осторожно протестирован, а в случае признания такого опыта успешным, через 2-3 года и оформлен официально.

 

Сентябрь 26, 2018 | Национальный Рейтинг Мэров (Август-Сентябрь, 2018)

Ситуация вокруг градоначальника Салехарда Ивана Кононенко оставалась напряженной на протяжении большей части рассматриваемого периода (август-сентябрь). С другой стороны, это можно назвать скорее неопределенностью, чем напряженностью — её причиной является общий транзит власти в регионе, связанный с приходом нового губернатора Дмитрия Артюхова. Г-на Кононенко принято относить к представителям ядра команды прежнего губернатора Дмитрия Кобылкина, переместившегося в кресло федерального министра. Соответственно, все ожидания базировались на одном предположении — новый глава региона якобы должен «зачистить» кадровое наследие своего предшественника, к которому безусловно относится и Иван Кононенко. Изначально звучали предположения, что это произойдет «вот-вот летом», потом, когда предположения не подтвердились, стала продвигаться идея о том, что менять главу столицы региона в предвыборный период не с руки, но вот сразу после выборов… Однако к середине сентября стало ясно, что и эти ожидания не подтвердились. К тому же и кадровая политика нового губернатора после его официального утверждения в должности пока осуществляется в духе преемственности.

Позиции Кононенко выглядят устойчивыми, хотя при желании можно найти повод для критики. Например, в августе стартовала реконструкция набережной в Салехарде, которая была построена всего три года назад, то есть при действующем градоначальнике. Правда ремонт осуществляется за счет средств подрядчика, который и допустил просчеты при строительстве, но при желании эту тему можно осветить в региональных СМИ совсем с другого ракурса. Однако следует понимать, что как этот факт, так и другие, могут стать лишь поводом, но не причиной кампании против Ивана Кононенко. Реальной же причиной может стать согласование кандидатуры его сменщика, одобренной основными игроками в региональной и местной элите, признаков чего пока не наблюдается. Или же заманчивое с точки зрения карьерных перспектив предложение из Москвы от своего патрона, признаков чего тоже пока не наблюдается.

Таким образом, новый «час Х» для Ивана Кононеко, скорее всего, наступит в следующем году, когда у городской Думы истечет срок полномочий, а следовательно, и у него тоже.

 

Декабрь 19, 2016 | Национальный Рейтинг Мэров (Итоги 2016 года)

Позиции мэра Омска в последнее время выглядят все более неустойчивыми. Конфликт с губернатором Виктором Назаровым и главой «столицы Прииртышья» уже давно стал постоянным фоном местной политической жизни. Поводом для каждого его обострения служит ситуация с ЖКХ – из всех городов-миллионников, где население традиционно более требовательно относится к власти, Омск является одним из самых проблемных. Не стал исключением и минувший весенний сезон – в начале апреля глава области вновь обрушился с резкой критикой на мэра. Последний, кстати, частично признал свою вину, посетовав, что «горожане мало его матерят за состояние дорог».
Однако местной сенсацией стала «Прямая линия» с Владимиром Путиным, где жительница Омска озвучила свои претензии к городской власти по состоянию дорог. Это сам по себе очень плохой сигнал, а с учетом того, что он был задан в самом начале мероприятия (понятно, что все вопросы проходят премодерацию и просто так, по счастливой случайности, выступить первой горожанка не смогла бы), сигнал негативен «в квадрате», если не «в кубе».

Правда, моментальной отставки мэра Омска не последовало, и ему удалось сохранить свой пост, что стало не первым прецедентом. В конце прошлого, 2015 года на пике очередного обострения конфликта с губернатором уже были публикации, в том числе и в федеральной прессе, что якобы «Кремль дал добро на отставку Двораковского», но слухи так и остались слухами. Более того, еще в 2013 году в ходе той же «Прямой линии» Путин назвал Двораковского «поросенком» за отказ принять пенсионерку, и мэру это не стоило кресла.

«Моментом истины» стало празднование 300-летия города летом, которое не сопровождалось какими-либо заметными скандалами. После этого негативная информационная волна вокруг омского мэра пошла на убыль. Скорее всего, он вновь заключил «мировую» с омским губернатором. Примечательно, что информповоды для скандалов (коррупционные скандалы в городской администрации) появлялись и во второй половине года, но на уровне информсообщений, не приобретая форму развернутых публикаций. Судя по всему, это можно объяснить отсутствием интересантов раздувания подобных скандалов.

Однако в перспективе ближайшего года позиции Двораковского выглядят более чем туманными. Летом следующего, 2017 года у него истекает срок полномочий, ему исполнится 68 лет, и речь о новом сроке вряд ли уместна. В такой ситуации ему выгоднее уйти на покой в обмен на гарантии, что правоохранители после его отставки не станут слишком детально изучать его мэрское «наследие». Судя по всему, торг относительно условий его ухода уже начался. Так, осенью стартовал судебный процесс в отношении экс-вице-мэра Владимира Потапова, который считался чиновником, близким нынешнему градоначальнику. При этом сам факт преступления, по версии следствия, имел место в 2009–2011 гг., до суда же дело дошло только сейчас. Вполне возможно, что таким образом осуществляется попытка показать Двораковскому уязвимость его позиций с целью принять «правильное» решение относительно пролонгации мэрских полномочий и условий его ухода.

 

Декабрь 14, 2015| Национальный Рейтинг Депутатов (№2, декабрь 2015)

Несмотря на звучащие в последнее время заявления о том, что итоги выборов предопределены, это не так. Ясно только одно — у власти есть твердое намерение сохранить контроль над нижней палатой, и это, скорее всего, получится. Также весьма вероятно, что в Госдуму по спискам пройдут нынешние четыре партии, новичков в ней не предвидится. А вот дальше начинаются вопросы. Например, нет четких сигналов относительно того, за счет чего будет обеспечиваться это большинство — за счет партсписка или одномандатников. Пока «Единая Россия» имеет неплохие рейтинги, но мы видим, что социально-экономическая ситуация ухудшается, растет озабоченность людей повседневными проблемами, а попытки перенести их центр внимания на внешнюю политику приносит лишь частичный успех. Поэтому, думаю, ставка будет делаться на одномандатников, хотя и «Единая Россия» получит приличный результат. Помимо всего прочего это позволит создать картину всенародной поддержки власти, когда не только «партия власти», но и «независимые» депутаты оказывают поддержку инициативам федерального Центра. В такой ситуации заметно возрастают требования к будущим кандидатам, на которые намерена сделать ставку власть. Ясно, что без ее поддержки (пусть и неявной) в большинстве округов одержать победу будет нереально.

Во-первых, следует отметить, как это ни прискорбно, репутация кандидата как непубличного законодателя (в том числе и активность — число инициатив) будет находиться в конце списка. Скорее всего, такие профи, особенно если они представляют интересы конкретных отраслей и структур, пойдут по партсписку. Во-вторых, потенциальный кандидат должен поддерживать текущий курс по своим базовым параметрам, как во внешней, так и во внутренней политике. В-третьих, он должен иметь прочные электоральные позиции в округе — «рисовать» результат ему никто не будет. Ситуация, когда Дума имела «нисходящую» легитимность — от президента через «Единую Россию» к Госдуме — практически ушла в прошлое. Власть теперь нуждается в притоке легитимности «снизу», так что победа кандидата не должна будет вызывать сомнений у населения. Еще одно немаловажное условие, связанное с предыдущим — наличие обратной связи с избирателем. В Москве существуют крепнущие сомнения в том, что местные и региональные власти передают в Центр реальную картину происходящего. Поэтому растет спрос на альтернативные каналы связи с территориями — не зря такой мощный рывок в последнее время демонстрирует Народный фронт. Поэтому для кандидата не запрещается, а даже приветствуется критиковать политику регионального чиновничества на местах, причем не по принципу «кое-кто кое-где у нас еще порой», а на системном уровне. Это будет способствовать решению одной из ключевых задач федерального Центра — чтобы зреющие протестные настроения «оставались» на местах и не концентрировались на федеральном уровне. И последнее: вряд ли к кандидату будут предъявляться требования, пользоваться поддержкой «Единой России» или быть «чисто» независимым. Вполне возможно, что будет допускаться его поддержка некоторыми непарламентскими партиями, популярными в конкретном округе, и даже критика деятельности местного отделения ЕР, которое тесно связано с местными властями.

Таким образом, свобода маневра у кандидатов-одномандатников будет весьма существенной, но и риски «оступиться» пропорционально возрастают. Новым требованиям не соответствует большая часть нынешнего состава Государственной Думы, так что ротация ее состава как минимум наполовину неизбежна.

 

Сентябрь 06, 2015 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Июль-Август, 2015)

Поскольку в Омской области 13 сентября состоятся выборы главы региона, понятно, что в первую очередь для оценки позиций губернатора важна динамика его кампании, а также кампаний основных конкурентов. С этой точки зрения как раз на протяжении июля-августа в области наблюдалась серьезная интрига. Принято считать, что конкуренцию Виктору Назарову может составить выдвиженец от КПРФ Олег Денисенко. Некоторые провластные эксперты прогнозируют, что из 21 региона, где состоятся губернаторские выборы, конкурентную кампанию можно будет ожидать только в двух — помимо Иркутской как раз и в Омской. Г-н Назаров, перестраховываясь, организовал снятие г-на Денисенко с дистанции. Кандидат от КПРФ же, проиграв областные инстанции, дошел до Верховного суда и буквально в конце августа добился своего восстановления.  После этого сразу последовали комментарии относительно того, что в области возможен второй тур (в победу г-на Денисенко не верят даже самые отъявленные его симпатизанты в экспертном сообществе). Однако представляется, что это не состоится. Кандидат от КПРФ практически месяц был лишен возможности вести избирательную кампанию (сыграют ли в его пользу информповоды, связанные с разбирательством в судах — большой вопрос). Кроме того, и рейтинги у него по сравнению с губернатором пока не ахти какие. Однако более важными представляются две другие взаимосвязанные причины. Первая — губернатор, который избирается во втором туре, априори считается слабым (победа во втором туре не считалась зазорной во времена Бориса Ельцина, который сам в 1996 году прошел через это, а также в начале «нулевых»), так что врио губернатора Омской области вряд ли допустит такое. Второе — следует помнить, что выборы в Омской области — досрочные. Другими словами, губернатор досрочно подал в отставку, а президент назначил его врио, тем самым негласно поддержав. Допустить для губернатора второй тур (или если кто-то будет упрекать его за победу в первом туре) — значит бросить тень на президента.И вообще, кажется, что вся эта суета со снятием-восстановлением г-на Денисенко специально была организована властью для того, чтобы придать хотя бы какую-нибудь видимость конкурентности и справедливости избирательному циклу-2015 — этой же цели служит история со снятием-восстановлением списка ПАРНАС в Костромской области.

 

Июль 06, 2015 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Май-Июнь, 2015)

Глава Карелии Александр Худилайнен последние годы (практически с самого момента вступления в должность) традиционно занимает последние места в рейтингах губернаторов. Против него играют различные факторы — как состояние экономики и социальной сферы, так и отсутствие в регионе «вертикали власти» и жесткой политической системы. Значимость последнего фактора в нынешних условиях конфронтации с Западом и опасений по реализации «цветных» сценариев в России заметно возрастает, особенно для приграничных регионов, к которым относится и Карелия. Не зря лидеры силового крыла российской элиты указывали на Карелию как на регион, где западные НКО из северных стран ведут работу, угрожающую территориальной целостности страны. Не в пользу г-на Худилайнена говорит и размер регионального долга, который превысил 20 миллиардов рублей, что уж слишком для республики с населением около 630 тысяч человек.

Это фундаментальные факторы, которые свидетельствуют против карельского губернатора, но есть еще и ситуативные. Один из главных критериев, по которым Кремль оценивает претендентов на должности глав регионов последние два года — способность обеспечить приемлемый результат (как по количественным, так и по качественным — то есть с точки зрения легитимности — показателям) на грядущих парламентских и президентских выборах. С этим у Карелии дела плохи. В прошлом электоральном цикле ЕР и Владимир Путин показали одни из самых худших результатов по стране (около 32 и 55 процентов соответственно), что стоило поста предшественнику г-на Худилайнена, Андрею Нелидову. Нынешний глава Карелии не смог пресечь негативный тренд. В частности, в 2013 году на выборах мэра Петрозаводска представитель «Яблока» Галина Ширшова уверенно обошла кандидата «Единой России» и заняла пост градоначальника. Это стало новостью федерального масштаба наряду с победой Ройзмана в Екатеринбурге.

Все обстоятельства складывались в пользу того, чтобы г-на Худиланена отправили в мае-июне в отставку и назначили нового врио, который победил бы в сентябре и смог повысить результат власти на выборах 2016-18 гг. Подобных слух запустили оппоненты карельского губернатора, но он не оправдался. Причин этому несколько. Во-первых, Карелия является одним из «сложных» с электоральной и политической точек зрения регионов, и трудно найти кандидата на смену действующему. Примерно та же самая ситуация разворачивается вокруг калининградского губернатора г-на Цуканова. Во-вторых, в последний год региональные власти организовали масштабную «зачистку» политического поля от оппонентов, прежде всего, представителей «Яблока». О том, какой масштаб она носила, свидетельствует тот факт, что под нее попали даже председатель петрозаводского горсовета, а также депутат заксобрания от «Единой России», который критиковал губернатора. И хотя это вызвало скандал на всероссийском уровне, федеральный Центр, судя по всему, оценил усилия г-на Худилайнена. Наконец, не следует забывать, что он является протеже влиятельной группы элиты на федеральном уровне, которая в последние 5 лет расставила своих губернаторов в большинстве регионов Северо-Запада России, в частности, в Ленинградской области. И хотя ей не удалось добиться досрочного выдвижения карельского губернатора на новый срок, как это произошло с главой Ленинградской области Александром Дрозденко, но и вариант с отставкой удалось заблокироватьsper.

Таким образом, позиции г-на Худилайнена по сравнению с ситуацией весны 2015 года немного упрочились. Он не был отправлен в отставку в 2015 году, его отставка в 2016-м (как и любого другого губернатора) маловероятна. Таким образом, он отработает полный или почти полный срок, который у него истекает в 2017 году. А вот пролонгация его полномочий будет во многом зависеть от того, какие результаты покажет власть на думских выборах в 2016 году. Если при прочих равных такие же, как в 2011-м, то шансы на выдвижение на новый срок у г-на Худилайнена составят намного менее 50%.

 

Июнь 22, 2015 | Регионы России: Рейтинг Мэров (июнь, 2015)

Позиции мэра столицы Северной Осетии Сергея Дзантиева до недавнего времени выглядели весьма прочными. Он входил в команду уже бывшего главы республики Таймураза Мамсурова. В частности, его карьера на госслужбе в постсоветской России началась в 2005 году — с приходом Мамсурова на пост президента республики. Именно тогда г-н Дзантиев занял должность республиканского вице-премьера, с которой и переместился на пост столичного мэра. Менее года назад — в ноябре 2014 года — ему удалось пролонгировать свои полномочия. Более того, Собрание представителей города Владикавказ проголосовало единогласно, что свидетельствует о том, что фигура Сергея Дзантиева является компромиссной для такой непростой с точки зрения внутриэлитных раскладов республики, как Северная Осетия.

Однако имевшиеся плюсы в новой ситуации могут чисто гипотетически могут сыграть против г-на Дзантиева. Назначенного врио главы республики Тамерлана Агузарова принято относить к команде предшественника г-на Мамсурова на посту главы республики — Александра Дзасохова. Можно предположить, что новый глава республики попытается выстроить «вертикаль» власти в республике под себя. Правда, это может произойти уже после федерального электорального цикла. Как уже говорилось, менее года назад г-н Дзантиев пролонгировал свои полномочия, так что снять его в ближайшее время без серьезного внутриэлитного конфликта республиканского масштаба не получится. Через год с небольшим (скорее всего, в сентябре) состоятся парламентские выборы, и все ресурсы власти будут брошены на максимизацию результата ее выдвиженцев, так что будет не до внутриэлитных разборок. Потом последуют президентские выборы, где будет стоять та же задача.

Таким образом, у нового республиканского руководства в ближайшие 2-3 года будут серьезно связаны руки, и вряд ли позициям г-на Дзантиева что-либо серьезно угрожает.

 

Май 19, 2015 | Регионы России: Рейтинг Мэров (Май, 2015)

С политической точки зрения в Воронежской области существует достаточно прочный тандем «губернатор — мэр областного центра», что типично для многих регионов. Александр Гусев был избран при поддержке губернатора Алексея Гордеева, и продуктивные рабочие отношения сохраняются между ними до сих пор. Периодически возникающие слухи, например, о том, что губернатор намерен «уйти» мэра и поставить на этот пост более доверенную кандидатуру (прошлым летом звучала фамилия Максима Увайдова) можно расценивать как локальную информационную войну против мэра, а не как реальную информацию. В городе существуют типичные проблемы для областных центров — дороги, ЖКХ, экология и т.п., однако ничего критически негативного пока не происходит.

Однако близость к губернатору, служившая надежной опорой г-ну Гусеву, сейчас может сыграть против него. Дело в том, что в последнее время все более четкое оформление получает губернаторская «фронда», недовольная курсом федерального Центра, который все больше социальных обязательств перекладывает на регионы, не выделяя для этого достаточного финансирования. Воронежский губернатор выступает в качестве одного из спикеров такой фронды. Например, в начале апреля на одном из мероприятий он раскритиковал систему госуправления в России (не в первый раз). В частности, он констатировал возвращение командно-административной системы, исключающей реальный федерализм и независимость местного самоуправления. Такой демарш даже вызвал слухи о скорой отставке губернатора, и сам г-н Гордеев был вынужден их опровергать.

Нет сомнений, что подобная позиция вызывает недовольство федерального Центра, а также у силовиков на местах, роль которых в региональной политике в последнее время существенно возросла. Вполне возможно, что воронежский губернатор может получить предупреждение, в частности, через возможные неприятности своего протеже на посту мэра областной столицы. Мы видим, что активность и неформальные полномочия силовиков на местах в отношении региональных и муниципальных чиновников в последнее время существенно расширены.

 

Апрель 20, 2015 | Регионы России: Рейтинг Мэров (Апрель, 2015)

Основания для серьезного колебания рейтинга чебоксарского градоначальника отсутствуют, но, как принято говорить, прогноз негативный. Алексей Ладыков известен как жесткий управленец, который относится к городскому хозяйству скорее как к крупной корпорации, которая должна давать прибыль (или хотя бы минимизировать убытки), в то время как социальные издержки отходят на второй-третий план. В условиях кризиса это чревато ростом протестной активности, на что сейчас особое внимание обращает федеральный Центр. Не так давно городские власти оказались под огнем критики после введения платы за капремонт домов, чем не преминула воспользоваться оппозиция. За истекший месяц наметившиеся тенденции получили развитие. Также сити-менеджер Чебоксар постоянно обвиняется в различного рода издержках коррупционного характера, хотя атаки эти наблюдаются практически с самого его назначения на нынешний пост в 2011 году и пока серьезно не повлияли на устойчивость его позиций.

Как представляется, перед Алексеем Ладыковым сейчас стоят две группы вызовов, взаимосвязанных друг с другом. О первой уже говорилось выше — рост протестной активности населения не без участия оппозиции. Если до кризиса федеральный Центр в первую очередь обращал внимание на финансово-экономические показатели на местах, и жесткая бюджетная политика им в целом приветствовалась, то в последний год на первое место выходит социальная стабильность. Если показатели недовольства граждан постоянно зашкаливают, то может последовать резонансная отставка с целью успокоения общественного мнения. В целом, с учетом непотопляемости чебоксарского сити-менеджера, такой вариант ему пока не грозит.

Однако тут в дело вступает вторая группа вызовов субъективного характера. Дело в том, что Алексей Ладыков считается протеже чувашского губернатора Михаила Игнатьева, у которого в этом году истекает срок полномочий. Нельзя сказать, что у губернатора сверхпрочные позиции в регионе, имеет он влиятельных оппонентов и на федеральном уровне, в частности, в 2012 году он был раскритикован новоназначенным министром сельского хозяйства  и своим предшественником на губернаторском посту Николаем Федоровым. В связи с приближением «часа Х» — обнародованием решения решения федерального Центра о том, на кого он будет делать ставку на выборах — атаки на -г-на Игнатьева будут нарастать. Бить будут по наиболее уязвимым местам в его окружении, к числу которых можно отнести и Алексея Ладыкова. Таким образом, в ближайшее время можно будет наблюдать рост числа информационных атак на чебоксарского сити-менеджера, также возможно форсирование усилий оппонентов нынешней республиканской власти по организации акций протеста.

 

Март 22, 2015 | Регионы России: Рейтинг Мэров (Март, 2015)

На сегодняшний день наметилась тенденция укрепления позиций мэра Кемерова Валерия Ермакова. В целом это вполне закономерно, так как его политическое будущее и карьерные перспективы достаточно тесно связаны с развитием  событий вокруг Амана Тулеева. В последнее время начали активно циркулировать слухи относительно того, что губернатор Кемеровской области, чьи полномочия истекают в этом году, не будет пролонгировать свои полномочия. По чьей инициативе это якобы должно произойти — самого г-на Тулеева, который перешагнул 70-летний порог, или Кремля — не суть важно. Важно, что согласно этим же слухам, губернатор добился права определить своего преемника.

В связи с этим «акции» Валерия Ермакова существенно выросли в цене, так как он входит в шорт-лист возможных преемников кемеровского губернатора. Во-первых, судя по биографии, он последовательно продвигался Аманом Тулеевым с начала «нулевых». В частности, он с 2009 по 2012 год занимал должность замглавы обладминистрации на одном из самых проблемных направлений — ЖКХ и дорожное хозяйство — и сумел обойтись безе серьезных скандалов. В шорт-лист возможных преемников входят и другие кандидатуры, однако они являются чистой воды чиновниками и почти не имеют опыта электоральных кампаний (хотя, возможно, в таком регионе, как Кемеровская область, при поддержке губернатора он не очень-то необходим). При этом нынешний мэр областной столицы в 2007 году на перевыборах главы города Ленинск-Кузнецкий он набрал 91 процент голосов, такой же результат продемонстрировал и на выборах главы Кемерово в 2013-м.

Повторюсь, что рост политических «акций» Валерия Ермакова был связан со слухами об уходе Амана Тулеева. Однако в последние недели эта версия ушла из федеральной повестки дня, что может говорить о том, что федеральный Центр сделал ставку на пролонгацию полномочий губернатора, который железно «держит» потенциально проблемный регион. В таком случае «акции» мэра Кемерово скоро возвращаются на прежние позиции.

 

Февраль 23, 2015| Регионы России: Рейтинг Мэров (Февраль, 2015)

Специалисты факультета социологии и политологии, сотрудники  Центра политологических исследований Финансового университета при правительстве Российской Федерации, в качестве экспертов сотрудничали с ЦИК «Рейтинг» с самого начала реализации важных и перспективных проектов, посвященных мониторингу ситуации в регионах и муниципалитетах. Однако теперь сотрудничество двух структур выходит на новый уровень – Центр становится одним из полноправных соавторов этих исследований. 

Символично, что первый совместный проект посвящен мэрам (главам администраций) столиц субъектов нашей страны.

Происходящие в экономике России события, безусловно, в ближайшее время будут оказывать все возрастающее влияние на социальную, а, следовательно, и политическую ситуацию в стране. Поскольку она будет развиваться «от экономики и социалки», а не «от политики», как это было еще несколько лет назад, в политическом процессе заметно повышается роль региональных местных властей. Закономерно, что ответственность за социальную и политическую стабильность, как населением, так и федеральным Центром возлагается, прежде всего, на региональные и муниципальные власти. В текущей ситуации заметно возрастает значимость процессов, происходящих на этих двух уровнях, причем приоритетным кажется даже не столько региональный, сколько муниципальный уровень. Именно население городов, в первую очередь, областных центров, может стать драйвером тех процессов, которые могут внести существенные коррективы в политическое развитие страны. Соответственно, от политического веса мэров городов, от их способности удерживать ситуацию под контролем (как в диалоге с элитами, так и населением) во многом будет зависеть и федеральная повестка дня.

Эксперты Центра будут не только оценивать каждого отдельно взятого кандидата по предложенным параметрам, но и совместно со специалистами ЦИК «Рейтинг» пытаться совершенствовать методологию исследований. Время не стоит на месте, и те методики, которые вполне себя оправдывали в «тучные нулевые», и даже в короткий переходный период 2012-14 годов, нуждаются в совершенствовании. Исследования ЦИК «Рейтинг» с их оригинальными подходами и решениями сегодня занимают достойное место среди наиболее авторитетных работ аналогичной направленности. Авторы рейтинга всегда открыты для сотрудничества с коллегами из экспертного сообщества. Не сомневаюсь, что общими усилиями мы сможем ещё более поднять качество и актуальность этих публикаций.

—————————-

Вообще назначение Олега Булекова можно считать новой вехой в организации власти города. Впервые за почти 10 лет это мэр, который идет в одной связке с губернатором и является одним из членов его команды. Предыдущие три мэра (Федор Провоторов, Олег Шишов и Виталий Артемов) были фигурами, которые достаточно свободно себя чувствовали в общении с областной властью, а латентный конфликт по линии «мэр-губернатор» с 2008 года стал перманентным фоном областного политического ландшафта. Именно поэтому, как только в середине ноября была озвучена кандидатура Олега Булекова, занимавшего на тот момент должность замглавы областного правительства, было мало сомнений, что он этот пост займет, несмотря на то, что формально на него претендовали три кандидата.

Помимо чисто хозяйственных задач перед новым мэром будут стоять и чисто политические. В наступившем году состоятся выборы областной думы, которые для власти в новых экономических условиях могут оказаться непростыми. Уже дана команда на максимальную «зачистку» политического поля от игроков, которые могут вести собственную игру. Естественно, львиная доля ответственности лежит на мэре областной столицы, так как в ней сосредоточено чуть менее половины всего электората. К тому же рязанский электорат составляет основной ресурс для власти, поскольку демонстрирует низкую активность (на выборах в гордуму в 2013 году проголосовало чуть более четверти избирателей).

Так что времени для раскачки у нового мэра Рязани не остается, к тому же с учетом того, что против него ведется все более активная информационная война. От того, как он себя проявит в качестве менеджера на самостоятельном участке работы в 2015 году, будут зависеть его дальнейшие перспективы. Его патрон, губернатор Рязанской области Олег Ковалев, рано или поздно покинет свой пост (о чем упорно циркулируют слухи), и г-ну Булекову придется самостоятельно выживать среди областной элиты.

 

Декабрь 21, 2014 | Регионы России: Рейтинг Мэров (Декабрь, 2014)

Татарстан вообще и Казань в частности традиционно относятся к образованиям, для которых характерен «жесткий» тип управления, с минимизацией неопределенности при тех или иных политических сценариях. Когда в России в «нулевые» годы делалась ставка на стабильность, приветствовались различного рода эксперименты, в том числе и на муниципальном уровне, например, вовлечение в политический процесс различного рода консолидированных меньшинств (просьба не отождествлять с сексуальными меньшинствами — сейчас слово «меньшинство» как красная тряпка для быка для провластных комментаторов). В любом случае власть не несла никаких рисков — если ситуация выходила из-под контроля, ее можно было изолировать в медиа-поле, — дальше все устаканивалось само собой.

Сейчас, судя по тем вводным, которые давал на недавнем семинаре для заместителей губернаторов по внутренней политике первый замглавы Администрации Президента Вячеслав Володин, на первый план выходит вопрос контроля над ситуацией — социально-политической в широком смысле этого слова. Чем меньше негативных новостей из региона (муниципалитета) — тем выше котировки региональных и муниципальных чиновников в глазах Кремля. С этой точки зрения Татарстан вообще и Казань в частности представляют «точку неопределенности» на карте России. Татарстан, который, в отличие от Северного Кавказа, считался «оплотом стабильности» с точки зрения межконфессиональных отношений и активности радикального ислама, пару лет назад дал причины для беспокойства федерального Центра. Пока рецидивов не наблюдается, мэр Казани может чувствовать себя вполне спокойно — Москва простит ему те прегрешения, которые не простит главе среднестатистического регионального центра Европейской части России.

 

Ноябрь 05, 2014 | Регионы России: Рейтинг губернаторов (Октябрь, 2014)

Аман Тулеев является практически последним губернатором-долгожителем, дошедшим до нас из кажущейся сейчас уже далекой ельцинской эпохи. Однако такое долгожительство — не результат случайного стечения обстоятельств, а следствие действительно незаменимости губернатора для Москвы. У нас многие представители губернаторского корпуса считали себя незаменимыми — вспомнить того же Юрия Лужкова. Однако поменяли — и ничего из ряда вон выходящего не произошло. Однако Аман Тулеев, в отличие от своих коллег-долгожителей, не «забронзовел», а по-прежнему активен, пытаясь не реагировать на вызовы, а просчитать их и пытаться предупредить. Самый последний пример — его реакция на трагедию в китайском Урумчи, после чего он поднял на уши всех чиновников, мало-мальски имеющих отношение к обеспечению безопасности на шахтах. Любой региональный чиновник, который избавляет Москву от существующей или потенциальной головной боли, очень Москвой ценится. Особенно в таком проблемном регионе, как шахтерское Кемерово — еще свежи в памяти воспоминания, как шахтеры внесли весомый вклад в крушение советского режима. Так что если бы не возраст, Аман Тулеев мог бы рассчитывать на пролонгацию полномочий практически при любой власти.

 

Октябрь 20, 2014 | Регионы России: Рейтинг Мэров (Октябрь, 2014)

Вполне понятен некоторый рост позиций Виталия Артемова, — представителя Рязани, в исследовании ЦИК «Рейтинг». Без особого успеха завершилась очередная кампания рязанского губернатора Олега Ковалева по борьбе с коррупцией (правда, на днях губернатор объявил о новом ее витке). Для местных элит не секрет, что одна из целей кампании (которая реально служит предлогом для перераспределения сфер в борьбе за ресурсы) — как раз рязанский мэр. Он контролирует (неофициально) существенные сегменты такой привлекательной отрасли городской экономики, как строительство. С учетом того, что в городе заметную роль играет московский капитал, который как раз инвестирует в строительство (жилых и торговых площадей), это является стратегическим ресурсом. Злые языки поговаривают, что такая непотопляемость мэра во многом обусловлена тем, что он является свояком (женаты на сестрах) полпреда в Приволжском федеральном округе Михаила Бабича. Естественно, что достоверность этой информации остается на совести этих самых «злых языков», но факт остается фактом, — губернатору никак не удаётся «выбить из седла» рязанского мэра.

———————-

Судя по всему, Евгению Ройзману действительно светят серьезные проблемы. С самого начала своей мэрской карьеры (старта избирательной кампании) политик оказался разменной картой в крупной игре представителей правящей питерской группы. Все домыслы либеральной интеллигенции о том, что «в Екатеринбурге победил представитель оппозиции» — полнейшая чушь. Евгений Ройзман играл против губернатора Евгения Куйвашева, который имеет влиятельных покровителей на федеральном уровне, опираясь на оппонента губернатора, полпреда в УрФО Игоря Холманских, который также имеет влиятельных покровителей в Москве. Решающим фактором победы нынешнего мэра Екатеринбурга стала поддержка городских элит, которые имели претензии к губернатору и втихую сыграли на стороне «оппозиционного кандидата». Этого Евгений Куйвашев своему тезке простить не мог и ждал удобного момента. Он недавно представился — «группа поддержки» Игоря Холманских в Москве сейчас испытывает некоторые проблемы, в связи с конфликтом вокруг МВД, и «заинтересованным лицам» представился удобный шанс доставить множество мелких неприятностей его «клиентам» в регионах, в том числе и в Екатеринбурге.

 

Август 18, 2014| Регионы России: Рейтинг губернаторов (Август 2014)

Думаю, что некоторое «проседание» рязанского губернатора, которое отметили в ЦИК «Рейтинг», связано, в первую очередь, с проектом урезания охранной зоны  Государственного музея-заповедника С.А.Есенина. История эта, безусловно, весьма негативная для имиджа областной власти, тянется ещё с конца прошлого года, но сейчас переживает новый этап раскрутки в СМИ. Другим фактором здесь является продолжающийся рост долга области.

При этом Олег Ковалев достаточно плотно контролирует область — настолько, насколько это возможно для типичного региона Центральной России. Момент истины для него наступил в прошлом году когда, по слухам, он хотел уйти на покой, но его настоятельно попросили остаться — чтобы проконтролировать выборы в Рязанскую городскую Думу, которые в целом прошли благоприятно для власти. Кстати, мне кажется, что многие «рязанские рецепты» в несколько измененном виде будут применяться и на грядущих выборах в Мосгордуму.

У Олега Ковалева был сложный момент в 2012 году, когда он шел на перевыборы. Тогда регион стал полем для пилотного проекта федерального Центра — обкатывали мнимую конкурентность губернаторских выборов. В итоге это вылилось практически  в раскол региональных элит, когда и Олег Ковалев, и его реальный оппонент Олег Морозов пользовались поддержкой разных  «башен» Кремля. Но тогда их покровители в Москве смогли достичь компромисса, и завершилось все полюбовно: Морозов — сенатор, Ковалев — губернатор. После этого местные элиты достаточно осторожно себя ведут — все помнят страхи тех муниципалов, которые рискнули поставить свою подпись за Морозова. Хотя, конечно, это не значит, что в регионе нет оппозиции — она есть, и весьма влиятельная. И сформировалась она задолго до прихода в область «варяга» Олега Ковалева. Просто она ждет своего часа — в силу возраста Олег Иванович вряд ли пойдет на следующий срок.

 

Февраль 26, 2014 | Что думают россияне об Олимпиаде в Сочи?

Опрос, проведенный ЦИК «Рейтинг», репрезентативен и вполне адекватно отражает позитивное отношение россиян к Зимним Олимпийским играм, проводившимся в нашей стране. Здесь свою роль сыграла длительная интенсивная кампания по дискредитации Олимпиады в Сочи. Постоянные заявления о предстоящих по всем направлениях провалах создали фон заниженных ожиданий. Даже ядро пропутинского электората накануне Олимпиады подпало под влияние подобных настроений, находясь в некоторой нерешительности и тревожной «задумчивости». Население ожидало всевозможных напастей, начиная от рухнувших или вообще не построенных спортивных сооружений, заканчивая масштабными терактами. Когда Олимпиада прошла успешно, оказалось, что вся работа, направленная на дискредитацию, сыграла только на пользу её организаторам.