Гнездилов Александр Валентинович

Член федерального политического комитета партии «Яблоко». Главный редактор Smart Power Journal

 

 

Комментарии эксперта:

29 июня, 2022 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Май-Июнь, 2022)

Первым заметным событием мая-июня, случившимся ещё на праздниках, стали отставка сразу четырёх глав регионов (Саратовская, Томская, Кировская области и Марий Эл) и в тот же день – заявление пятого, рязанского губернатора, о том, что он не будет выдвигаться на новый срок на сентябрьских выборах.

Конечно, ежегодная ротация руководителей регионов стала довольно привычной и ожидаемой примерно в этот календарный период — чтобы на выборы новые назначенцы президента шли уже в статусе главы субъекта (как сам Владимир Путин в 2000-м шёл на свои первые выборы уже в статусе и. о. президента после отставки Бориса Ельцина в декабре 1999 года).

Однако событие это оказалось не столько значимым, сколько знаковым. Разошедшиеся вокруг этого «дня отставок» информационные круги (как медийные, так и «сарафанное радио») дают ряд ценных наблюдений. Одно из них: российская политика воспринимается более субъектной, а государственное устройство – более федеративным, чем они являются. Такой вывод можно сделать из всполошившейся блогосферы и просто разговоров на улице. Одновременная отставка нескольких губернаторов почудилась, было, неким политическим демаршем, демонстрацией несогласия, и – трогательно было видеть, как и провластные, и независимые эксперты сообща несколько дней объясняли обществу, что это вовсе не так.

Отсюда – несколько соображений. С одной стороны, это выглядит определённым достижением внутриполитического блока АП, т. к. федерализм оказывается в общественном мнении не таким муляжом, как на деле. Но, с другой стороны, эта реакция на смену глав регионов демонстрирует, что общество (и отнюдь не только его жёстко оппозиционная часть) считает внутриэлитное сопротивление нынешнему курсу Кремля не только вероятным, но и логичным, первоочередным, естественным объяснением. Мол, «раз ушли хором — демонстративная акция. С чем не согласны? Ну, а сами как думаете? Всё понятно же!». Ошибочная трактовка событий становится проекцией внутренних (может быть, даже подсознательных) стремлений, вдруг выявляющей не проговариваемое вслух отношение к происходящему, потаённые ожидания.

Сразу дважды в этом потоке ротаций отличилась Томская область. Сперва уходящий губернатор Сергей Жвачкин объяснил уход тем, что «нужно давать дорогу молодым». При этом своё заявление об отставке 65-летний губернатор направил президенту Путину, который всего пару лет, как создал себе возможность остаться у власти до 2036 года, и которому осенью исполняется 70 лет.

Затем преемник г-на Жвачкина Владимир Мазур, вступая в должность, дважды назвал Томскую область Тюменской. Что особенно примечательно оттого, что сам г-н Мазур Томской области вовсе не чужд. В ней он родился, учился, работал и даже в 2004-2007 годах был вице-мэром Томска. Потом, однако, стал вице-губернатором Тюменской области и мэром Тобольска. Но оговорка подчеркнула, что в нынешней системе и сами врио, назначаемые президентом Путиным, легко заменяемы, и регионы в их трудовых биографиях меняются стремительно и непредсказуемо, почти случайно.

То, что народное суждение о подоплёке одновременных отставок, хоть и ошибочно, но не беспричинно, стало ясно 20 мая на встрече президента с главой Калининградской области. Антон Алиханов пытался объяснить трудности в экономике региона временным нарушением логистических связей «после начала специальной военной операции». Президент строго указал ему, что на «специальную военную операцию не надо ссылаться».

Зато сейчас, спустя чуть больше месяца, проблемы Калининградской области из-за введённых в ответ на военную операцию международных санкций попали в топ информационной повестки — уже не регионального, а федерального уровня. Их комментируют и МИД, и Совбез, и Совфед, и Госдума. И выходит теперь, что прав-то был именно губернатор Алиханов, первым заговоривший о связи между боевыми действиями в Украине и состоянием экономики региона.

И дабы таких разговоров было меньше, регионам вручаются на поруки те или иные города и районы Украины, ныне вдруг срочно испытавшие необходимость восстановления. Так, бюджет Москвы профинансирует инфраструктуру для Донецка и Луганска, из Санкт-Петербурга деньги пойдут в Мариуполь — всего пока сообщают о 27 таких регионах-донорах. Между тем, по данным Росстата, в самой России нуждаются в обновлении 45% канализационных, 44% водопроводных и 30% теплосетей.

Понятно, что это – оно, то самое пресловутое «даже ценой снижения уровня жизни в России». Но это не просто новая нагрузка на налогоплательщиков в десятках регионов. Это и (в контексте мартовских резолюций Генассамблеи ООН) потери имиджевые — что важно как для инвестиций, так и развития туризма (например, в том же Петербурге). И это попытка повязать глав регионов своего рода «омертой» в отношении проводимого курса, чтобы пресечь не только гипотетическую фронду регионов, но и простое дистанцирование от принятых в Кремле решений.

Насколько сильно это скажется на состоянии региональных бюджетов и на уровне жизни людей — мы увидим в будущем. Или нет: майские данные по статьям доходов и расходов бюджета оказались непубличными после того, как в апреле сильно снизились поступления по НДФЛ, резко усилилась зависимость бюджета от сырьевых доходов, и существенно выросли армейские расходы. Но если и не узнаем по цифрам, то во всяком случае ощутим на себе. А главы регионов будут за это ещё и в ответе.

 

31 мая, 2022 | Национальный Рейтинг Мэров (Апрель-Май, 2022)

Первоначальный шок от самого факта начала боевых действий прошёл, но жизнь людей в российских городах меняется и далеко не в лучшую сторону. Российские города и их мэры, как и вся страна в целом, стоят перед целым рядом сложных вызовов.

И пока мэры мегаполисов пытаются смикшировать последствия для городских экономик и рынков труда, объявляя, например, о готовности выпускать «Москвичи» вместо «Рено», многие жители регионов Черноземья оказались в зоне обстрелов. Сообщения об этом уже не первую неделю регулярно поступают от властей Белгородской, Курской и Брянской областей. «Жёлтый» (высокий) уровень опасности в этих регионах в очередной раз продлён, а в Воронежской области его отменили совсем недавно.

Другим городам и градоначальникам ещё лишь предстоит по-настоящему столкнуться с некоторыми из серьёзных последствий идущей «военной операции». Так, Росавиация в 16-й раз (!) продлила ограничения на авиасообщение в юго-западных регионах России. Первоначально ограничения были введены 24 февраля на период 2 марта. Теперь авиасообщение официально ограничено до 6 июня. Однако крупнейшие авиакомпании не ждут, что это продление окажется последним. Кто-то из них, как сообщают СМИ, не продаёт билеты на срок до 1 июля, а кто-то и до 1 августа.

Между тем, Ассоциация туроператоров России оценивает число россиян, которые из-за этого не отправятся на отечественные курорты, в 1,7 млн человек. В результате черноморские города России и другие курорты юга страны рискуют серьёзно недосчитаться доходов в своих бюджетах 2022 года и их мэры должны учитывать это уже сейчас.

На этом фоне некоторые градоначальники пытаются находить дополнительные поводы для поддержания в обществе оптимистических настроений. Важным подспорьем служит здесь явное окончание очередной (и, может быть, даже последней) волны пандемии коронавируса. Так, мэр Москвы Сергей Собянин отменил большую часть пандемических ограничений и даже объявил «ковидную амнистию» с возвратом части выплаченных гражданами штрафов.

Помимо прочего, это должно способствовать большей популярности кандидатов от власти на предстоящих в сентябре столице муниципальных выборов. В минувшие месяцы не раз обсуждалась возможность их переноса, однако такой перенос подчеркнул бы чрезвычайность политической ситуации — и от него, судя по всему, отказались.

Но, отменяя почти все ограничительные меры, мэр Москвы оставил в силе пандемический запрет на проведение общественно-политических акций. С одной стороны, это усиливает социальную напряжённость в городе перед муниципальной кампанией. С другой же — свободное проведение властями на этом фоне многотысячных мероприятий вроде «Бессмертного полка» или нашумевшего митинга-концерта в Лужниках подчеркивает чрезвычайный, внеправовой характер применения этой нормы.

 

30 ноября, 2021 | Национальный Рейтинг Мэров (Октябрь-Ноябрь, 2021)

Ключевое политическое событие последних двух месяцев осени, затрагивающее все органы местного самоуправления — а, значит, и практически всех мэров — внесённый в Госдуму проект федерального закона «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации», в экспертном сообществе прозванный «проектом Клишаса-Крашенинникова».

Этот законопроект де-юре закрепляет давно идущий де-факто процесс встраивания местного самоуправления в вертикаль власти. Ряд его положений закладывают основу для нарушения статьи 12 Конституции Российской Федерации, закрепляющей самостоятельность местного самоуправления в пределах его полномочий.

Кроме того, в случае принятия такого законопроекта потребуется (и авторы документа не отрицают этого) новый закон о местном самоуправлении в России. Что в нём появится, и что не войдёт в него из ныне действующего закона — большой вопрос.

Игнорирование основ конституционного строя Российской Федерации (например, в части федеративного характера государства и независимости местного самоуправления) в законодательной деятельности подрывает стабильность и создаёт существенную правовую неопределённость как для органов местного самоуправления, так и для органов исполнительной власти федерального и регионального уровней.

Куда более разумно было бы строго придерживаться основ конституционного строя, не подменяя их новациями вроде «публичной власти» и наполняя эти нормы 1-й главы Основного закона реальным содержанием в части федерализма, в том числе и бюджетного, и самостоятельности (в том числе финансовой) местного самоуправления.

На этом фоне руководители городов федерального значения, вместе с другими главами регионов, столкнулись с четвёртой волной пандемии. Её предсказывали заранее, но это не всегда помогало проводить логичную и последовательную политику.

Например, в Москве в период нерабочих дней оказались закрыты городские кинотеатры — но не театры. Невозможно объяснить, почему движущиеся на экране фигурки оказались более опасны для жизни и здоровья граждан, нежели живые актёры на сцене (при том, что театральные залы и больше по вместимости, и лучше заполняются).

Здесь мы как раз видим неопределённость и запутанность в отношениях между федеральными и региональными властями, когда никто не хочет брать на себя конечную ответственность за выработку общего, внятного для населения, курса в борьбе с пандемией. Эти противоречия усиливают недоверие к официальным мероприятиям, и, в конечном счёте, страна каждый день платит за них сотнями жизней россиян.

 

31 августа, 2021 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Июль-Август, 2021)

Наступившая «третья волна» пандемии и грядущие выборы остаются среди ключевых социальных и политических вызовов для глав регионов.

Где-то, как в Бурятии и Тыве, власти пошли из-за роста заболеваемости на введение полноценного локдауна. Где-то, как в Москве, ограничились отдельными мерами вроде введения QR-кодов, которые при этом оказались очень болезненными для бизнеса и вызвали немало жёсткой критики. А где-то продолжали проводить массовые празднества без соблюдения социальной дистанции и масочного режима — яркими примерами такого «пира во время чумы» стали «Алые паруса» и парад в честь Дня ВМФ в Санкт-Петербурге.

Есть различия и в том, какими методами власти разных регионов стремятся обеспечить удовлетворительный для федерального центра ход избирательной кампании. Где-то используется традиционный приём, когда идущий на выборы в Госдуму губернатор не уходит в отпуск, и его предвыборный пиар проходит в формате «освещение текущей деятельности». А, например, в Челябинской области появились клубы некоего волонтёрского движения «Команда Текслера», которые формально никак не связаны с участием губернатора в выборах и потому не должны оплачиваться из избирательного фонда и подчиняться каким-либо правилам предвыборной агитации.

На этом фоне показательно возвращение Москвы к стандартам избирательных кампании времён позднего Юрия Лужкова. Издаваемые за счёт налогоплательщиков окружные газеты не в первом номере открыто рекламируют не текущую работу Сергея Собянина, а его деятельность как № 1 в городском списке партии власти.

На протяжении почти 10 лет, после многотысячных протестов на Болотной и Сахарова в декабре 2011 года, московская мэрия стремилась выстраивать более тонкую работу с избирателями. То, что теперь эта тонкость отброшена в сторону, говорит о существенном падении рейтингов власти и о неверии на Тверской в то, что приемлемый для администрации президента результат можно получить если не честно, то, по крайней мере, внешне сравнительно корректно. Думаю, что эта неуверенность относится не столько к популярности самого городского правительства, сколько к рейтингу партии, чьей кампанией сейчас заняты многие главы регионов.

 

24 мая, 2021 | Национальный Рейтинг Мэров (Апрель-Май, 2021)

Формально федеральные выборы и жизнь местного самоуправления между собой не связаны. Но на практике, конечно, эта связь есть и она достаточно сильна. Сложившиеся на местах политические союзы и коалиции способны, под влиянием выборов в Государственную Думу, причудливо трансформироваться и политики одного лагеря будут переходить в другой, ища для себя хорошее место.

Ещё в начале этого года бывший мэр Якутска Сардана Авксентьева, уйдя в отставку, призывала жителей на выборах нового мэра голосовать за кандидата от «Единой России», который в итоге и победил. Но всего через пару месяцев вошла в партию «Новые люди» и теперь, в ходе предстоящей думской кампании, явно будет представлять себя избирателю как оппозицию и альтернативу «Единой России».

Своё влияние на происходящее оказывает и пандемия коронавируса. Низкие (особенно в сравнении с другими странами) темпы вакцинации, недоверие части граждан (конкретно к вакцинам или вообще ко всему исходящему от государства), вброс лидером «Единой России» Дмитрием Медведевым идеи о принудительной вакцинации, сохраняющиеся сравнительно высокие показатели заболеваемости и угроза «третьей волны» пандемии создают атмосферу неопределённости и повышают уровень тревоги в обществе.

Хитросплетения политических и эпидемиологических факторов ставят в непростое положение мэров, в особенности — городов федерального значения.

Как объяснить, например, проведение в Москве многолюдных мероприятий в закрытых помещениях (концертов, спектаклей, спортивных событий и т. д.) — и одновременно отказ в согласовании политических акций на открытом воздухе, где угроза заражения минимальна? Как объяснить городским чиновникам свои запреты горожанам на пикеты в 5-10 человек, с возможностью обеспечить ношение масок и соблюдение социальной дистанции  — и одновременно многотысячное сборище в Лужниках по поводу присоединения Крыма, где большинство участников находились под закрытой крышей без масок и дистанцирования?

Уже сейчас некоторые партии активно ведут так называемую предкампанию, раздавая своли газеты у метро, в других местах скопления людей и разбрасывая свои издания по почтовым ящикам. А вскоре официально начнётся избирательная кампания и острота всех этих вопросов ещё более возрастёт.

Этим летом сперва множество кандидатов и их сторонников выйдут на улицы городов, чтобы собирать подписи граждан за своё выдвижение. Затем наступит собственно агитационный период, когда количество контактов между политиками и гражданами существенно возрастёт.

Полагаю, что попытки городских властей сохранить существующие ныне пандемические ограничения на проведение политических акций и, в связи с этим, фактически свернуть предвыборную кампанию на улицах российских городов, могут иметь трудно предсказуемые сегодня последствия федерального уровня.

Во-первых, такие попытки мэров (в большинстве своём состоящих в одной из партий и/или назначенных голосами её депутатов) будут рассматриваться оппозицией и недовольными избирателями как попытки воспрепятствовать политической конкуренции и удержать мандаты любой ценой. Серия таких кейсов, особенно в крупных городах, может дать кумулятивный эффект, сравнимый с последствиями скандалов при подсчёте голосов на выборах Государственной Думы в декабре 2011 года.

В этом отношении судьба федеральных выборов и их последствия оказываются во многом в руках властей региональных и местных, особенно это относится к мэрии Москвы.

Однако и мэры находятся в зависимости от политики Кремля в отношении пандемии. С одной стороны, местные власти должны удерживать ситуацию под контролем. Но с другой, заморозить, по примеру политических акций, различные развлекательные мероприятия никто мэрам не даст, так как подобный шаг угрожает рейтингам власти в целом (что также рискованно для выборов) и потребует от федерального центра дополнительных бюджетных расходов. И, кроме того, большой вопрос, насколько конкретные градоначальники свободны в принятии важных решений перед голосованием в пандемических условиях.

Все эти факторы, переплетаясь, образуют своего рода Гордиев узел вокруг сентябрьских выборов.

29 апреля, 2021 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Март-Апрель, 2021)

Институт губернаторства в России по целому ряду причин находится сегодня в сложном положении.

​Прежде всего, главы регионов зависли между положением назначенного сверху чиновника и статусом лица, избираемого народом. С одной стороны, президент может уволить любого из них и назначить на длительный срок исполняющего обязанности, не советуясь ни с населением региона, ни с региональным парламентом. С другой стороны, главы субъектов Федерации должны рано или поздно проходить через избирательные кампании.

​Сам характер этих кампаний также достаточно двусмыслен. С одной стороны, за счёт муниципального фильтра избирательная борьба практически всегда фиктивна. На примере кампаний по выборам мэра Москвы 2013 и 2018 годов мы видим, насколько велика разница между кампанией, где муниципальный фильтр исключил участие сильных оппозиционных кандидатов (2018), и по-настоящему конкурентными выборами.

​При этом даже фиктивный характер кампании не защищает глав регионов от таких ситуаций, как в 2018 году, когда в 4 регионах (Владимирская область, Хакасия, Хабаровский и Приморский края) действующие губернаторы проиграли. Конечно, у каждого из этих поражений была своя предыстория с ошибками в управлении регионом и в ведении избирательной кампании. Но нельзя не заметить, что эта беспрецедентная серия поражений произошла сразу после абсолютно антисоциального и ненужного решения президента, правительства и парламента о повышении на 5 лет пенсионного возраста в России. Именно потому, что губернаторы воспринимались как ставленники Кремля, удар по ним стал для населения 4-х регионов также возможностью поставить свою оценку работе президента и правительства страны.

​Люди выбирали самого приемлемого из остальных кандидатов, лишь бы не голосовать за представителя власти, которая провела грабительскую пенсионную реформу. Повторения таких «референдумных» голосований нельзя исключать и в дальнейшем.

​Это тем более так, что нынешняя федеральная бюджетная политика ставит многие регионы и их руководителей в трудное положение. Например, получение средств из федерального центра на выполнение «майских указов» 2012 года увязывалось с проведением «оптимизации», то есть сокращения числа работников и учреждений социальной сферы. Последствия этой губительной политики ощутили на местах сразу. Но особенно сильно этот курс на сжимание бюджетной сферы и на рост зарплат для одних за счёт увольнения других ударил по стране в 2020 году, когда началась пандемия коронавируса.

​Кроме того, главы регионов оказываются самой удобной мишенью для показательных антикоррупционных мероприятий федерального центра. Специфика их работы внутри сложившейся в РФ с 1990-х годов системы власти делает их лёгкой добычей, козлом отпущения на чёрный день, и привлекательность этой работы заметно снижается, должность для очень многих рискует оказаться трамплином в тюрьму. Одновременно такое количество уголовных дел против губернаторов показывает, насколько плохо у президента с кадровым резервом.

​Выходом могло бы стать восстановление полноценной выборности глав регионов. Это позволит открыть социальные лифты для талантливых региональных политиков, которые пользуются широкой поддержкой избирателей. Конечно, на этом пути избиратели тоже будут неизбежно совершать ошибки — но это и есть школа демократии, которая выращивает в обществе ответственность, делает его по-настоящему гражданским.