Соснин Дмитрий Петрович

Политолог, Координатор проекта Комитета гражданских инициатив «Муниципальная карта России: точки роста»

 

 

 

Комментарии эксперта:

27 мая, 2020 | Национальный Рейтинг Мэров (Апрель-Май, 2020)

Основная повестка в апреле-мае на всех уровнях публичной власти в России, включая мэров, – борьба с распространением коронавируса и его негативными социально-экономическими последствиями. При этом, если роль губернаторов в ситуации пандемии резко повысилась, то руководители городов (за исключением Москвы и Санкт-Петербурга) оказались игроками «второй линии» без своих чётко очерченных задач, важной выделенной зоны ответственности и в отсутствие ресурсов для помощи пострадавшим секторам городской экономики и жителям.

Наделение губернаторов широкими полномочиями по определению объёмов и сроков ограничительных мероприятий в отношении субъектов экономики и граждан мотивировалось тем, что они лучше владеют обстановкой на местах, и это позволит принимать более оптимальные решения, чем пытаться это делать «под одну гребёнку» из федерального центра. Несмотря на то, что, казалось бы, эта логика применима и на внутрирегиональном уровне, на практике она не была транслирована на мэров городов. Всю полноту полномочий и ответственности за ситуацию на вверенных им территориях губернаторы постарались сохранить за собой.

На фоне абсолютного большинства глав городов, чётко следовавших в заданном фарватере федеральной противоэпидемической политики, своего рода символом самостоятельности в принятии решений стал Олег Боровский, мэр Саянска Иркутской области. Он после первой же недели «каникул» разрешил городским торговым центрам, парикмахерским и другим малым предприятиям начать работу. Чуть позже прокуратура Саянска опротестовала решение Олега Боровского о возобновлении работы сферы услуг с 6 апреля. Интересно отметить, что позиция и действия Олега Боровского были широко растиражированы в медиа. Он охотно давал интервью изданиям федерального уровня, а одна из передач с его участием на сервисе Youtube набрала около 2 млн просмотров. При всей спорности действий Олега Боровского его пример демонстрирует наличие общественного запроса на сильных самостоятельных мэров, имеющих собственную позицию, не всегда совпадающую с мнением губернатора.

Стоит отметить, что вирусный кризис не привёл к «чисткам» в корпусе мэров. Самая крупная отставка среди глав городов за последние два месяца – это уход 6 мая мэра Нижнего Новгорода Владимира Панова, но она никак не связана с успешностью или неуспешностью в борьбе с COVID-19. Владимир Панов покинул пост в связи с переходом на новую работу — бывший глава города будет спецпредставителем госкорпорации «Росатом» в Арктике. Напомним, что сразу после объявления президентом РФ Владимиром Путиным первых мер по противодействию распространению инфекции в отставку подали сразу четыре губернатора: губернатор Архангельской области Игорь Орлов, глава Республики Коми Сергей Гапликов, глава Ненецкого автономного округа Александр Цыбульский (назначен и. о. губернатора Архангельской области) и губернатор Камчатки Владимир Илюхин. Таким образом корпус мэров, в отличие от губернаторского, демонстрирует в текущей сложной ситуации устойчивость. Однако к осени, когда негативные социально-экономические последствия пандемии проявятся более полно, мэры городов могут оказаться под ударом одними из первых как наиболее близкий к жителям уровень власти, к которому может быть в первую очередь адресовано недовольство граждан.

 

Июль 31, 2019 | Национальный Рейтинг Мэров (Июнь-Июль, 2019)

Ключевая тенденция последнего года — падение рейтингов всех уровней власти и доминирующей партии Единая Россия, спровоцированное повышением пенсионного возраста. Корпус мэров, безусловно, испытал на себе эту кардинальную смену вектора общественных настроений. Находясь в системе управленческой вертикали на переднем крае взаимодействия с жителями, мэры первыми начинают сталкиваться с растущим социально-политическим напряжением. Напряжением пока еще преимущественно латентным, но местами уже перерастающим в открытый протест.

Наиболее яркий пример – история с протестной мобилизацией вокруг строительства храма на территории сквера в Екатеринбурге. Ситуация не только попала в федеральную повестку, но и потребовала реакции Президента. Это свидетельствует о неспособности местной власти своевременно организовать диалог с жителями, выявить их реальное мнение и учесть его при принятии решений.

Все более явно формируется запрос на мэров, обладающих компетенциями публичных политиков, умеющих выстраивать эффективные коммуникации с горожанами. При этом системное воспроизводство такого рода городских руководителей нарушено. Причина на поверхности – это практически повсеместный отход от практики прямых выборов глав муниципалитетов. В качестве аргумента для перехода к конкурсным моделям замещения должности мэра декларировалась необходимость профессионализации их состава. Однако, как видно из аналитических данных недавно вышедшего доклада КГИ «Особенности ротации корпуса мэров в современной России», на практике повышения квалификационного уровня градоначальников не произошло.

Пик популярности использования модели с сити-менеджером в России пройден, профессиональное сообщество «управляющих городами» так и не сложилось. На практике происходит постепенный отказ от данной модели. Введенная в начале 2015 года федеральным законом №8-ФЗ новая модель избрания местными депутатами главы муниципального образования по результатам конкурса, устраняя условия для потенциального двоевластия в городе, не решает главную проблему — пониженной легитимности конкурсных мэров в глазах населения по сравнению с избранными мэрами.

Более того, как демонстрируют данные доклада КГИ из 263 экс-мэров, включенных в выборку исследования, 39 человек (15%) подверглись уголовному преследованию.

Таким образом, мэры российских городов находятся «между молотом и наковальней»: с одной стороны рост недовольства граждан, вызванный отсутствием зримых перемен к лучшему, с другой – прессинг правоохранительных органов. И всё это на фоне высокой дотационности местных бюджетов в условиях сверхцентрализации доходов на федеральном уровне.

В такой ситуации позиция мэра становится крайне неустойчивой. По данным исследования КГИ более 40% мэров находятся в должности от 1 до 3-х лет – меньше стандартного срока полномочий. При этом имеется прямая зависимость срока пребывания в должности главы местной администрации от порядка избрания (при прямых выборах медианный срок работы главы – 5,5 лет, а при замещении на основе конкурса – 3 года). Таким образом, эволюция модели управления городами обусловила кардинальное снижение стабильности муниципального управления.

 

Февраль 27, 2017 | Национальный Рейтинг Губернаторов (Январь-Февраль, 2017)

Сумев добиться переизбрания в первом туре на губернаторских выборах в сентябре прошлого года, Сергей Морозов безусловно укрепил свои политические позиции как внутри региона, так и в отношениях с внешними политическими и экономическими игроками. Сразу после выборов Сергей Морозов реорганизовал систему управления, разделив должности Губернатора и Председателя Правительства Ульяновской области. «Премьером» стал Александр Смекалин, человек из команды губернатора, долгое время успешно занимавшийся вопросами привлечения в регион инвестиций. Таким образом, оперативно-хозяйственные вопросы управления регионом оказались закреплены за руководителем регионального правительства, а политико-стратегические функции губернатор оставил за собой, попытавшись освободиться от «текучки». В целом завершив формирование кадрового состава  областного правительства и Администрации губернатора, Сергей Морозов в конце 2016 начале 2017 года резко нарастил свою активность в Москве на различных федеральных площадках. В частности, на Гайдаровском форуме ульяновский губернатор озвучил предложения по передаче субъектам РФ неэффективно используемых федеральных земельных участков и объектов недвижимости, а также дополнительных полномочий по координации расположенных в регионах территориальных органов федеральных ведомств. Кроме того, Сергей Морозов широко анонсировал планы по оптимизации в регионе системы муниципального управления и формированию Ульяновско-Димитровградской агломерации.

Целью подобных инициатив, скорее всего, является стремление Ульяновской области оказаться в числе регионов, включившихся в подготовку и реализацию «новой региональной политики». Сам запрос на новую региональную политику сложился из-за снижения цен на нефть и сокращения возможностей федерального центра проводить в прежних объёмах выравнивание социально-экономического развития регионов. Актуальной стала задача повышения ответственности губернаторов и их управленческих команд за поиск внутренних резервов развития вверенных им территорий. Фактически в русле данного тренда лежат и новые «технократические» критерии оценки губернаторов, подготовленные блоком внутренней политики Администрации Президента России под руководством Сергея Кириенко.

Сейчас любой даже недавно избранный губернатор не застрахован от утраты доверия Президента в связи с резким ухудшением социально-экономических показателей региона или обострением внутриэлитных конфликтов, что особенно опасно на фоне приближающихся Президентских выборов и необходимости консолидации общества. В этом плане намерения Сергея Морозова сконцентрироваться на проектах оптимизации регионального и муниципального управления с привлечением для их подготовки федерального экспертного потенциала являются хорошей стратегией, повышающей политическую устойчивость фигуры губернатора. Риск состоит в возможном увеличении числа приоритетных для региональной власти задач, распылению ресурсов и отсутствию видимых успехов по продвижению к заявленным целям в краткосрочной и среднесрочной перспективе.